Летопись Церковных событий

1925: 30 января, несмотря на протест греческого парламента, патриарх Константинопольский Константин VI, не получив время на сборы, был выслан из страны. 1 февраля он приехал в Салонику. Глава Элладской Церкви разослал протесты главам всех христианских деноминаций в Европе и Америке. Между тем турецкое правительство потребовало выдворения из страны других членов Фанара, также подпадающих под статус репатриантов. (The Greek Orthodox Patriarchate and the Turkish-Greek Relations, 1923-1940
Dr. Bestami Sadi BILGIC)

1925: 4 февр. Турецкий премьер в своей речи в ответ на ноту протеста греч. правительства по поводу изгнания патриарха из страны, заявил, что Турцию не запугать, и патриарший вопрос это внутренний вопрос суверенного государства.

1925: 4 февраля на Соборе Румынской Православной Церкви было решено выбрать патриарха. Законность этого решения была подтверждена Томосом Константинопольского патриарха от 30 июля 1925 года, дарующего Румынской Церкви статус патриархата.

1925: 4 февраля (ст. ст.) митрополит Антоний (Храповицкий) обращается со скорбным посланием к патриарху Константинопольскому Константину VI: “..Вообще история Церкви и, в частности, история Вселенского Патриархата едва ли прежде знала столь грубые нарушения патриархами вселенских канонов и правил общечеловеческой справедливости, на радость еретикам, которые и раньше в официальных бумагах не стеснялись выражать свое надменное презрение Восточной Иерархии, а теперь находят возможным даже не считаться с нею… мы всегда говорим, что четыре Патриарха Востока скорее умрут с голода, чем допустят изменить “едину иоту или едину черту” от закона (Мф. 5, 18) православной веры и Церкви. И только со времени печального “Всеправославного конгресса” у бывшего патриарха Мелетия (давшего такое самозванное наименование собранию 4–6 архиереев и нескольких священников и мирян, без участия в нем трех Восточных Патриархов) — со времени помянутого неправославного конгресса начался тот противоцерковный вандализм, который проектировал многое воспрещенное Церковью со страшными проклятиями, как, например, женатых архиереев, второбрачие клириков, упразднение постов…”
(Епископ Фотий Триадицкий, Роковой шаг по пути к отступлению, О “Всеправославном конгрессе” в Константинополе).

1925: 17 февраля архиепископ Финляндский Серафим (Лукьянов) пишет письмо митрополиту Антонию (Храповицкому):
“Дорогой Владыка
На днях мне удалось получить некоторые точные сведения о церковных делах в России, но эти сведения не могут быть оглашены в печати.
Святейший Тихон поправляется после третьего дерзкого покушения на его жизнь, но он сильно ослабел и страшно переутомился. Он часто служит и ежедневно делает приемы. К нему идут со всех концов России. У него заведен такой порядок: он принимает каждый день не более 50 человек, с архиереями говорит не более 10, а с прочими не более 5 минут. Иногда вследствие изнеможения принимает лежа на диване. Он сильно постарел и выглядит глубоким старцем. Около нет ни Синода, ни канцелярии. Письменные распоряжения он избегает делать во избежание осложнений с властями. Он ослабел не только физически, но и волею - стал уступчив более, чем следует, и не имеет твердости. Поэтому против его распоряжений часто восстают архиереи открыто, и тогда он отменяет свои решения.
В Москве скопилось теперь 60 архиереев, назначенных Святейшим на разные епархии, но задерживаемых властями. Эти иерархи - на свободе и без дела и занимаются только тем, что служат по разным церквам и тем питаются, проживая кое-где и кое-как…
Святейший Тихон пользуется громадным авторитетом и любовью. Имя патриарха возносить запрещено, в некоторых местах даже преследуют за возношение его имени. Сам он не заставляет возносить своего имени, и теперь большею частью в России молятся так: «О святейших патриархах Константинопольском, Александрийском, Антиохийском и Московском». Вообще патриарх избегает делать письменные распоряжения, так как это опасно.
Очень недовольны в России политическими выступлениями Карловацкого собора, считают, что теперь иерархи должны отмежеваться от всяких политических деяний, так как все это ставят в вину патриарху. К бежавшим вообще отношение отрицательное. Очень ждут Вселенского собора, полагая почему-то, что на нем совершится присоединение англикан и даже латинян. Профессор Дмитриевский собирается даже ехать для этого на Восток. Они надеются на то, что иностранные державы заставят большевиков отпустить на Собор и патриарха, и архиереев. О положении автокефальных церквей и об отношении их к нашей церкви имеют не всегда верное понятие…
Вопрос о новом стиле не угас и сторонников его порядочно, особенно ввиду того, что большевики не признают старых праздников и верующие очень стеснены из-за посещения служб. Большевики, кажется, опять хотят сделать на патриарха давление в пользу введения нового стиля.
Вот что сообщено мне из России. За верность и точность сведений ручаться не могу…
Здесь у нас идет борьба из-за Пасхи. Монастыри и многие приходы не желают новой Пасхи, а церковные власти не разрешают старой. Положение крайне обостренное и тяжелое. Церковные власти угрожают преследованием тем, кто будет праздновать Пасху по-старому. Белое духовенство боится и не решается праздновать по-старому. Получается страшная вражда между пастырями и паствою и между церковными властями и всеми подчиненными им. Фанариотов Бог наказует за их явные беззакония. Это им полезно. Они добром не хотят вести дела. А Вселенского собора, кажется, не будет. Это и к лучшему. Программа Собора, сочиненная фанариотами, не исполнима. Для этого нужно толковать на Соборе года два подряд.
Прошу святых молитв
любящий архиепископ Серафим”. (ГАРФ. Ф. 6343. On. 1. Д. 264. Л. 125 - 130).

1925: 25 февраля вали (мэр) Константинополя, Сулейман Сами бей, известил Св. Синод, который тогда заседал в Фанаре, что он исходатайствует статус нерепатриантов для членов Синода, если они в свою очередь признают низложение патр. Константина VI и перейдут к выборам нового патриарха.

1925: В марте Англия объявила о. Кипр своей колонией, во главе которой был поставлен английский губернатор.

1925: 25 марта (ст. ст.), на Благовещание, почил о Бозе многострадальный старец-исповедник патриарх Тихон. Лечившая его доктор Е. Бакунина вспоминала: “Незадолго до смерти Патриарх страдал зубной болью. К нему был призван доктор и под кокаином удалил два мучивших его корня. После этого десна распухла и опухоль распространилась на горло… Мы просили устроить консультацию по горловым болезням, чтобы предотвратить возможные осложнения, и пригласили врачей. Эти врачи ничего серьезного не нашли, предписали покой, ингаляцию и полоскания… Так как Патриарх продолжал жаловаться на горло, мы созвали второй консилиум; все врачи повторили, что в этой области не видно ничего опасного и серьезного. Эта консультация состоялась 6 апреля (по новому стилю). Вечером (7 апреля) дежуривший при Патриархе послушник К. Пашкович предложил ему прилечь отдохнуть, так как Святейший страдал бессонницей: «Ночь все равно, Ваше Святейшество, Вы проведете беспокойно». Святейший ответил: «Теперь я усну… крепко и надолго… Ночь будет длинная…» В половине двенадцатого ночи у Святейшего начался сердечный приступ. Была оказана обычная в таких случаях медицинская помощь, но пульс продолжал падать… Медицинские усилия оказались тщетными». Было одиннадцать часов сорок пять минут вечера. Святейший Патриарх Тихон умирал. Умирал с тихой молитвой к Богу, молитвой благодарности и славословия. Последними его словами были: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе, Господи, слава Тебе…» — в третий раз перекреститься он не успел. Многострадальная, чистая душа великого Первосвятителя ушла ко Господу, Которому она служила всю свою жизнь здесь, на земле”. В книге Левитина и Шаврова приводится следующее свидетельство: «Покойный настоятель храма Илии Пророка в Обыденном переулке в Москве о. Александр Толгский, умерший в 1962 году, говорил одному из авторов: — После признаний, сделанных мне во время исповеди, одного из врачей больницы Бакуниных, у меня нет ни малейших сомнений в том, что Патриарх Тихон был отравлен» (Левитин А., Шавров В. Очерки по истории Русской Церкви. Кюзнахт, Швейцария, 1977). За два часа до смерти св. патриарх подписал воззвание, известное как “предсмертное завещание”, оставленное им ближайшему помощнику митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому) и переданное лично последним и митрополитом Уральским Тихоном (Оболенским) в редакцию “Известий”. До сих пор нет прямых доказательств, что патриарх подписал это послание. В сохранившихся в архвах ФСБ текстах завещания есть правки, хотя они касались лишь редактирования стиля, а не смысла, факт работы Е. А.Тучкова над документом убедительно подтверждает версию о причастности ОГПУ к подготовке “предсмертного завещания”. Вместе с тем все указанные документы представляют собой либо черновые варианты, либо копии. В деле не обнаружен не только подлинный текст “завещания”, в котором бы сохранились подпись самого патриарха Тихона, но и текст, носящий какие-либо следы работы над ним патриарха. (ЦА ФСБ. Д.Н-1780. Т.13). По официальной версии послание было подписано за два часа до смерти Святейшего, в присутствие Тучкова, кот. всеми правдами и неправдами вынуждал умирающего старца подписать представленный им вариант. Машинописный текст воззвания с правками, заменяющими на заглавные буквы в словах “Советская Власть” и т.п. на маленькие в словах “Бог” и т.п., был представлен 14 апреля 1925 г. от имени РОСТА членам Политбюро ЦК РКП(б). В этом послании “уступки” патриарха Тихона достигли своих наибольших размеров:
“Не погрешая против нашей веры и Церкви, …не допуская никаких компромиссов или уступок в области веры, в гражданском отношении мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работе СССР на общее благо, сообразуя распорядок внешней церковной жизни и деятельности с новым государственным строем, осуждая всякое сообщество с врагами Советской власти и явную или тайную агитацию против нее… Призываем и церковноприходские общины и особенно их исполнительные органы не допускать никаких поползновений неблагонамеренных людей в сторону антиправительственной деятельности, не питать надежд на возвращение монархического строя и убедиться в том, что Советская власть действительно — Народная Рабочая Крестьянская власть, и потому прочная и непоколебимая… с глубокой скорбью мы должны отметить, что некоторые из сынов России и даже архипастыри и пастыри, по разным причинам покинули родину, занялись заграницей деятельностью, к коей они не призваны, и во всяком случае вредной для нашей церкви. Пользуясь нашим именем, нашим авторитетом церковным, они создают там вредную и контрреволюционную деятельность. Мы решительно заявляем: у нас нет с ними связи, как это утверждают враги наши, они чужды нам, мы осуждаем их вредную деятельность. Они вольны в своих убеждениях, но они в самочинном порядке и вопреки канонам нашей церкви — действуют от нашего имени и от имени святой церкви, прикрываясь заботами о ея благе. Не благо принес церкви и народу так называемый Карловицкий собор, осуждение коего мы снова подтверждаем, и считаем нужным твердо и определенно заявить, что всякие в этом роде попытки впредь вызовут с нашей стороны крайние меры вплоть до запрещения священнослужения и предания суду собора. Во избежание тяжких кар мы призываем находящихся заграницей архипастырей и пастырей прекратить свою политическую с врагами нашего народа деятельность и иметь мужество вернуться на родину и сказать правду о себе и церкви божией. Их деяния должны быть обследованы. Они должны дать ответ церковному православному сознанию. Особой комиссии мы поручаем обследовать деяния бежавших заграницу архипастырей и пастырей и в особенности митрополитов: Антония бывшего Киевского, Платона быв. Одесского, а также и др. и дать деятельности их немедленную оценку. Их отказ подчиниться нашему призыву вынудит нас судить их заочно. Наши враги, стремясь разлучить нас с возлюбленными чадами, вверенными богом нам пастырям, распространяют ложные слухи о том, что мы на патриаршем посту не свободны в распоряжении словом нашим и даже совестью, что мы засилены мнимыми врагами народа и лишены возможности общения с паствою, нами ведомою. Мы объявляем за ложь и соблазн все измышления о несвободе нашей, поелику нет на земле власти, которая могла бы связать нашу святительскую совесть и наше патриаршее слово. Небоязненно и с великим упованием взирая на грядущие пути святого православия, мы смиренно просим вас, возлюбленные чада наши, блюсти дело божие, да ничтоже успеют сыны беззакония…”
Профессор протопресвитер Василий Виноградов, член Высшего Церковного Совета при св. патриархе, непосредственный участник событий, связанных с последним периодом жизни св. Тихона, пишет в своих воспоминаниях: «Тучков в последние месяцы жизни Патриарха снова с самой решительной настойчивостью повел атаки на Священный Синод с целью заставить его добиться у Патриарха желательного ему акта в форме соответствующего послания, объявления себя сторонником советской власти, с одной стороны, и согласия на заочный суд и осуждение заграничной русской иерархии — с другой. Насколько ультимативно и настойчиво немедленно требовал этого Тучков в последние дни жизни Патриарха, достаточно свидетельствует тот малоизвестный факт, что больной Патриарх в самый день своей смерти, и притом в великий праздник Благовещения, был принужден поехать на экстренное заседание Священного Синода, созванное специально для выработки проекта соответствующего послания. Выработанный таким образом проект послания митрополит Петр поспешил немедленно отвезти для согласования к Тучкову и именно от последнего и явился с этим «исправленным» проектом к Патриарху в последние часы его жизни”. (Протопресвитер Василий Виноградов. О некоторых важнейших моментах последнего периода жизни и деятельности Патриарха Тихона. Мюнхен, 1959).
Св. патриарх Тихон был прославлен в сонме новомучеником и исповедников Российских в 1981 г. РПЦЗ и в 1991 г. РПЦ МП.

1925: 27 марта (ст. ст.) Синод Русской Православной Церкви Заграницей, в отсутствие его Председателя митрополита Антония выносит решение: “1) Одобрить составленный Высокопреосвященным Митрополитом Антонием “Опыт Православного Христианского Катехизиса” (в кот. содержалось противоречивое учение о догмате Искупления. ред.) для русских учебных заведений заграницей как учебник . 2) Рекомендовать заменить в учебных заведениях заграницей филаретовский катехизис означенным “Опытом Православного Христианского Катехизиса”, как более кратким и удобным для усвоения”. На это решение Арх. Синода последовал протест архиепископа Полтавского Феофана (Быстрова) (Заявление и Доклад от 24 апреля 1925 г.) и епископа Лубенского Серафима (Соболева). На эту критику епископ Гавриил Челябинский написал свои замечания, которые впоследствии были представлены на рассмотрение Арх. Синода. Митрополит Антоний подал 9/22 апреля 1925 г. Заявление в Арх. Синод, в котором указал: “…В виду того, что Синодальное Определение от 27 марта/9 апреля 1925 г. об одобрении Опыта Катехизиса в качестве учебника для русских учебных заведений с заменой в учебных заведениях Филаретовского Катехизиса “Опытом Христианского Православного Катехизиса” вызвало в некоторых местах недоумение и споры, и принимая во внимание, что замена учебника по такому важному предмету, как катехизис, должна принадлежать прерогативе Всероссийской церковной власти, а не части ее нахожу вполне целесообразным исполнение Синодального Определения от 27 марта/9 апреля 1925 г. об одобрении моего катехизиса в качестве учебника, пока отменить и вопрос отложить до рассмотрения его полновластным церковным органом в России, оставив сей Опыт Катехизиса в качестве учебного пособия и предоставив усмотрению законоучителей пользоваться им как пособием”. (Инок Всеволод, “Историко-каноническая справка”).

1925: 30 марта (ст. ст.) после торжественного погребения св. патриарха Тихона в Донском монастыре собираются 60 архиереев Русской Церкви, в присутствии которых оглашается распоряжение патриарха о порядке местоблюстительства, составленное им 25 декабря (ст. ст.) 1924 г.:
«В случае Нашей кончины Наши патриаршие права и обязанности предоставляем временно до законного выбора нового Патриарха Высокопреосвященнейшему Митрополиту Кириллу (Смирнову). В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить ему в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Агафангелу (Преображенскому). Если же и сему Митрополиту не представится возможности осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященнейшему Петру (Полянскому), Митрополиту Крутицкому».
Присутствовавшие в Донском монастыре архиереи вынесли следующее решение: “Убедившись в подлинности документа [т. е. завещательного распоряжения патриарха, – авт. ] и учитывая 1) то обстоятельство, что почивший Патриарх при данных условиях не имел иного пути для сохранения в Российской Церкви преемства власти и 2) что ни митрополит Кирилл, ни митрополит Агафангел, не находящиеся теперь в Москве, не могут принять на себя возлагаемых на них вышеприведенным документом обязанностей, Мы, Архипастыри, признаем, что Высокопреосвященный митрополит Петр не может уклониться от данного ему послушания и во исполнение воли почившего ПАТРИАРХА должен вступить в обязанности Патриаршего Местоблюстителя”. (Акты Патр. Тихона…, с. 413).

1925: В апреле переговоры между турецким и греческим правительством по поводу удаления патриарха Константина VI завершились и было достигнуто удовлетворительное для обеих сторон соглашение. Греч. правительство обратилось к 58 митрополитам патриархата с просьбой признать низложение патриарха (большинство из них с 1912 г. пребывали в Греции).

1925: 19 мая патриарх Конст-ий Константин VI известил Греческое правительство, что он отказывается от патриаршества и послал прошение об этом в Синод.

1925: Вероятно, с ведома сербской церковной власти в мае албанский архимандрит Виссарион (Джованни), выбранный в 1922 г. на “Великом Албанском православно-церковном соборе” первым национальным епископом Албании был хиротонисан во епископа двумя архиереями РПЦЗ Михаилом Ставропольским и Гермогеном Екатеринославским в Герцеговине (в Саввинском монастыре). Через три года епископ Виссарион создаст Синод Албанской Церкви и объявит ее автокефалию.

1925: 13 июля, несмотря на попытку свящ. Папы Евтима и его последователей повлиять на турецкое правительство, чтобы оно приняло участие в выборах нового Конст-ого патриарха, на Конст-ий патриарший престол без всякого постороннего вмешательства был выбран митр. Никейский Василий (Георгиадис), ставший патриархом Василием III. Патриарх Василий род. в 1846 г. Окончил Афинский университет, где изучал философию и филологию, и семинарию в Халки, в 1884 г. принял монашество и в том же году священство, в 1889 г. был хиротонисан во епископа, в 1909 стал митр. Пелагонесским, в 1910 переведен на Никейскую кафедру, с которой и был выбран в патриархи.

1925: 22 июля новоизбранный патриарх Константинопольский Василий посылает письмо архиепископу Кентерберийскому Рандалу:
«Прилагая к сложившимся между нами вежливым отношениям, всю подобающую значимость и важность, которые по Божию благословению, и особенно во время правления Вашего Блаженства, так счастливо установилось между нашей и Англиканской Церковью, мы очень рады уверить Ваше Блаженство, что приводя в исполнение, в наше скорбное правление на святом престоле, те трудные задачи, которые в нашей немощи мы по общей просьбе предприняли, и о которой просим Ваших братских молитв к Господу нашему, мы сделаем все что от нас зависит, что бы более укреплять священные узы нашей любви во Христе, которые не только важны для наших Церквей, но и для всего дела искомого сближения и блаженного соединения всех Христианских Церквей. (The Christian East, September, 1925, pp. 114-116.)

1925: В Стокгольме состоялась учредительная конференция одного из направлений всемирного экуменического движения Life and Work (“Жизнь и деятельность”), в которой принимала участие православная делегация во главе с патриархом Александрийским Фотием. В конференции приняло участие около 700 делегатов со всех концов мира, англикане, пресвитерианцы, лютеране, не было только католиков. В начале конференции была отслужена панихида по новопреставленному св. патриарху Тихону. На каждом заседании присутствовал Шведский король. Конференция преследовала цель умиротворения послевоенного разобщенного христианского мiра. На одном из ее заседаний была создана постоянная международная организация для разработки социальных вопросов христианства.

1925: 6 августа при Архиерейском Синоде РПЦЗ образована Комиссия по вопросу о воссоединении Англиканской церкви с Православием.

1925: 28 августа - 4 сентября в Сербии проходил съезд РСХД (русское студенческое христианское движение, русский филиал YMCA), участие в котором принял митрополит Антоний (Храповицкий), об этом съезде он писал иером. Амвросию Курганову следующее:
“Последнюю седмицу от четверга 28 августа до четверга 4 сентября я провел в Хоповском женском монастыре на студенческой конференции, на которую съехалось 100 слушателей и 6 профессоров. Заседали и слушали рефераты целыми днями и ежедневно служили литургию и всенощную; юношество поразило меня своим умилением и благоговением. Можно ли было ожидать таких картин после революции? а ведь были все выборные от русских студенческих кружков с целой Европы. Напоследок все исповедывались и причащались. Глубоковский прибыл на последние два дня из Швеции и тоже в восторге от всего виденного и слышанного; на последние три-четыре дня привезли Курскую чудотворную икону, и тогда религиозный восторг молодых людей соединился с радостными слезами…” (Письма Блаженнейшего митр. Антония (Храповицкого). Джорданвилль, 1988. С. 166-167). Впоследствие эта поддержка студенческого движения митрополита Антония послужила к большему расхождению между ним и архиепископом Феофаном Полтавским.

1925: В полночь с 13 на 14 сентября во время Всенощного бдения на праздник Воздвижения (по старому стилю), над часовней Св. Иоанна Богослова в Афинах произошло чудо явления на небе Креста Господня. На праздник собралось около 2000 старокалендарников. Появилась и полиция. “Было 11.30 вечера, когда прямо над церковью и в направлении с запада на восток явился яркий белый крест. Свет от него падал лишь на пространство вокруг церкви и на множество верных, присутствовавших за богослужением. Он совершенно затмил сияние звезд, в то же время освещая церковь и двор, как если бы на них был направлен электрический прожектор. Горизонтальная линия этого Небесного Креста наклонялась вправо, а в нижней части перпендикулярной ей линии меньший крест был образуем другой меньшей горизонтальной перекладиной. Это небесное знамение было непрерывно видимо на протяжении получаса, а затем начало бледнеть мало помалу. То, что последовало за явлением этого небесного знамения, не описать человеческими словами. Едиными усты и единым сердцем все люди, присутствовавшие на всенощной, упали на колени и возопили с чувством, и начали петь и славить Господа. Полицейские власти забыли свое первоначальное намерение и вновь обрели в глубине своего сердца веру своего детства. Все место преобразилось в уголок иного мiра, чуждого этой земле. Каждого одолело невыразимое и священное чувство; все плакали. Бдение продолжалось и окончилось около 4-х утра, когда все множество народа начало возвращаться в город и рассказывать повсюду о чуде, бывшем ночью и переполнившем всех воодушевлением”. (Оповещение совета православных от 14 / 27 сентября 1925, цит. по Краткая история священной борьбы старостильников Греции против ереси экуменизма, иером. Нектарий). Автору сей Летописи довелось в 1982 г., в Афинах выслушать тот же рассказ от одного непосредственного участника событий и свидетеля этого чуда.

1925: 15 сентября 1925 года в Варшаву прибыли представители Вселенского Патриарха — митрополит Халкидонский Иоаким, митрополит Сардийский Герман и представитель Румынской Церкви — Буковинский митрополит Нектарий. В присутствии прибывших делегатов, а также всего епископата Польши, представителей всех православных епархий Польши, членов Правительства и значительного числа верующих, в митрополичьем храме Святой Марии Магдалины, на Праге, состоялось 17 сентября объявление Патриаршего “Томоса” о даровании Православной Церкви в Польше автокефалии.
По случаю объявления автокефалии состоялись торжественные приемы у митрополита Дионисия, у Президента Польской Республики, у Председателя Совета Министров, в Министерстве Исповеданий и Народного Просвещения и в Министерстве Иностранных Дел. На этих приемах и раутах произносились речи, в которых подчеркивалась вся важность провозглашения автокефалии. (К. Свитич, Православная Церковь в Польше и ее автокефалия).

1925: В сентябре Теодорос Пангалос, сосредоточивший в своих руках всю полноту государственной власти в Греции, издал новый закон, в котором повторил основные положения закона 1852 года и анулировались решения Собора Элладской Церкви 1923 г. Был вновь учрежден Постоянный Синод (из семи членов-архиереев) как высшая административная и церковная власть, вместо Архиерейского Собора. В Синод Пангалос назначил государственного комиссара (обер-прокурор, председатель Совета по делам религии), который, хотя и не имел права голоса, тем не менее утверждал синодальные постановления, за исключением решений, касающихся вопросов веры и богослужения. Вскоре Постоянный Синод был увеличен до 13 членов (вместе с председателем). Греческие архиереи на тайном совещании в Афинах решили не принимать нового закона. Тем не менее, до 1931 г. им пришлось жить с новым законом.

1925: 7/20 октября в г. Маньчжурии почил о Господе преосв. Иона (Покровский), молодой епископ Ханькоукский, викарий Пекинской епархии. Ему было всего 37 лет. Владыка Иона свою монашескую школу прошел под руководством оптинских старцев. Во епископы он был посвящен по решению Зарубежного Архиерейского Синода в 1922 г. На новом служении сразу проявились особые дары молодого епископа: неустанная проповедь, пастырское попечение, дар учительства. Владыка основывает училище, где учится до 200 детей, читает лекции, устанавливает уставное богослужение, открывает приют, а в Харбине основывает богословско-философские курсы. Заботясь о других, Владыка совершенно забывает о себе. Отличаясь веселым, простым и общительным характером, Владыка в личной жизни был скромен до предела. Заболев ангиной в 1925, он продолжает ревностно совершать богослужения. При повышенной температуре он служит на Воздвижение и Покров и при больном горле, почти шепотом, поучает свою паству евангельским истинам. Споласкиванием горла керосином у Владыки заражается кровь. 19 октября приходит врач к Владыке в 10 ч. вечера и, осмотрев его, сообщает ему, что надо поскорее поисповедоваться и причаститься. Собираются у Владыки его духовные чада и дети. Владыка исповедуется у своего духовника о. Алексия, облачается в новый подрясник и епитрахиль, кланяется земно Св. Дарам и приобщается. После причащения святитель спокойно садится за стол и печатает завещание, в котором он призывает своих чад любить друг друга и просит не оставлять детишек. Затем Владыка с каждым присутствующим говорит, каждому находит приветливое слово, просит у всех прощение. В 12:30 ночи Владыка встает, одевает епитрахиль и поручи оптинского старца Амвросия и делая земные поклоны, громко читает себе отходную. Говорит окружающим во что его одеть, просит его отпеть по монашескому чину, а вместо памятника поставить простой дубовый крест. У всех на глазах слезы, а дети молятся: “Боженька, оставь нам Владыку!” В 1:30 ночи Владыка вдруг вскакивает с кровати и шатаясь на ногах говорит: “Иду умирать в церковь!” Его уговаривают не идти. Владыка ложится и держа в правой руке крест и икону, а в левой зажженную свечу, через три минуты умирает. Так свято завершилось краткое трехлетнее епископство этого угодника Божия, всего лишь на тридцать седьмом году его жизни. На заупокойных молитвах народ не отходит от своего архипастыря. Все население Маньчжурии идет на отпевание святителя. В день своего погребения Владыка является 10-летнему мальчику, у которого больные ноги и который не может ни стоять, ни ходить и говорит ему: “На, возьми мои ноги, они мне больше не нужны, а свои отдай мне”. Мальчик проснулся, встал на ноги и пошел к двери на кухню крича: “Мама! Мама! Открой двери”. Описал он Владыку - это был святитель Иона. 19 октября 1996 года он был прославлен Собором архиереев РПЦЗ.

1925: В октябре Элладский Первоиерарх — архиепископ Хризостом официальным письмом признает Польскую автокефалию.

1925: 1 ноября состоялась интронизация первого Румынского патриарха Мирона (Кристя), в которой приняли участие несколько первосвятителей поместных Церквей, в числе участников торжеств был также митрополит Антоний (Храповицкий). Румынская Православная Церковь в 1925 г. насчитывала 14 миллионов православных верующих с 5 митрополиями и 18 епархиями, она имела 2 богословских факультета (в 1926 году был основан третий), пять богословских академий и многочисленные семинарии. Патриарх Мирон родился 20 июля 1868 г. в Топлице, в крестьянской семье, в 1890 г. он окончил семинарию в Сибиу, в 1895 г. философский факультет в Будапеште, где получил докторат, в 1902 г. принял монашество, в 1903 был рукоположен в иеромонахи, в 1910 был хиротонисан во епископа, в 1919 г. и был выбран первоиерархом Румынской Церкви и митрополитом всея Румынии.

1925: 10 ноября в Валаамский монастырь прибыла следственная комиссия, состоявшая из двух священников. В комиссию вошли также некоторые священнослужители из управления монастыря. Возглавил ее игумен Павлин (хотя внутренне он этим тяготился, так как уже раньше подавал прошение об отставке «из-за стиля», но на открытый протест так и не решился). На заседание этой комиссии всю братию монастыря вызывали по одному и выясняли отношение каждого к новостильной финляндско-константинопольской иерархии. Валаамский монах Борис вспоминал, что на судилище он молчал, не зная, что ответить. Допрашивавшие отпустили его, сказав, чтобы он подумал и дал ответ после. Отец Борис много молился Божией Матери, и по милости Божией он услышал глас Богородицы, вещавший: «Если хочешь спастись, держи предание святых апостолов и святых отцов, а не сих мудрецов» («Автобиографический дневник монаха Бориса»). Комиссия заключила, что среди валаамцев было 225 противников календарных нововведений («Рапорт финляндского церковного управления учебному министерству Финляндии от 2 февраля 1927 г.». Фотокопия, архив инока Всеволода). 30 ноября финляндское церковное управление издало распоряжение с прещениями против валаамских старостильников. Все отцы-старостильники были отстранены от занимаемых должностей, некоторые были сосланы в дальние скиты. Самое суровое наказание постигло иеромонаха Поликарпа, высланного в 1925 году на расправу советской власти. Поводом послужили его статьи против новостильников, опубликованные в зарубежной и, как тогда говорили в СССР, «монархической», печати, то есть в изданиях Русской Зарубежной Церкви.

1925: В ноябре, не поминающий патриарха новостильника, румынский старостильник иеромонах Гликерий (буд. святитель-первоиерарх Рум. старост. Церкви), вместе со своим сподвижником Давидом (Бидаску) вынуждены были покинуть Покровский скит и переехать в Корои Равин, где на зиму построили избушку, а в следующем году избушку побольше вместе с часовней. За это время к ним присоединились иеромонах Памва и два брата - Вениамин и Галактион.

1925: В Лондоне, по инициативе архиепископа Кентерберийского, состоялось юбилейные торжества 1600-летия Первого Никейского Вселенского Собора (325 г.). На них съехалось много приглашенных. В числе гостей: Александрийский патриарх Фотий и Иерусалимский патриарх Дамиан; представитель Константинопольского Патриарха митрополит Германос; русская группа: митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Евлогий (Георгиевский), епископ Вениамин (Федченков), профессор Глубоковский, о. Лелюхин; сербский епископ Ириней, болгарский митрополит Стефан, профессор Цанков. Митрополит Евлогий вспоминал: “Торжественное празднование юбилея Никейского Собора открылось богослужением в Вестминстерском аббатстве, а потом в течение нескольких дней бывали торжественные службы то в одной, то в другой лондонской церкви, и назначались собрания с лекциями в громадных общественных залах. На одном из таких собраний, в зале на 10000 человек, выступали с речами митрополит Антоний и я. Только благодаря громкоговорителю можно было нас услышать. Я очень волновался, ибо чувствовал большую ответственность перед такою аудиторией и в такой исторический момент. Я сказал, что наши шаги навстречу друг другу имеют положительное значение, как проявление воли к соединению Церквей, но пока они ограничиваются лишь иерархией и профессорами; окончательная оценка нашей русской экуменической работы принадлежит всей Матери – Русской Церкви, она и будет нас судить – либо благословит, либо в благословении откажет; только когда русский епископат будет в состоянии пригласить к себе своих англиканских братьев, когда соборное церковное сознание русского народа скажет на наши стремления к сближению и единению Церквей “аминь”, только тогда дело наше станет крепко, незыблемо… Основной вопрос, обсуждавшийся на этих многолюдных собраниях, – апостольская преемственность англиканской иерархии и в связи с ним вопрос о допустимости взаимообщения (intercommunion) в таинстве святой Евхаристии. Мы, представители Русской Православной Церкви, проявили большую осторожность; митрополит Антоний сказал, что все инославные исповедания лишены иерархической благодати, Англиканскую Церковь нельзя выделять из ряда других христианских вероисповеданий, в том числе и католичества; но восточные Патриархи, наоборот, высказывали более широкие, либеральные мнения, тем более что некоторые из них, даже наиболее строгий – старейший Патриарх Александрийский Фотий, – фактически, в отдельных случаях, допускали “intercommunion” с англиканами, а Сербский Патриарх Димитрий в частном порядке уже причащал протестантку, румынскую королеву Марию”. (Митр. Евлогий, Путь моей жизни, гл. 22).
На торжественном обеде в отеле «Холборн» митрополит Антоний в ответном слове на речь о соединении христианства министра авиации сэра Сэмуэла Хааре отметил, что “существует Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, которая разделиться не могла, и в то же время существует христианство — т.е. отдельные люди, религиозные общества и целые народы, верующие во Христа как Бога и признающие Святое Евангелие и вообще Библию. Стремиться к объединению их должен всякий ревнующий о слове Божием. Каковое соединение должно выражаться прежде всего в освобождении души нашей не только от всякой тени враждебного чувства к инакомыслящим, но и от преобладающего в уме нашем стремления их опровергнуть. Напротив, более угоден Богу будет тот из нас, кто приложил старание к уяснению всего того, что объединяет нас между собою, и будет стараться не о сокращении числа таких истин, но о возможном расширении их, и в особенности в отношении к тем христианским обществам и вероисповеданиям, которые дружественно идут навстречу нашей Церкви” (Жизнеоп. т. 7, стр. 85)..
На тех же торжествах, при посещении студентов духовного колледжа в Кентербери, митрополит Антоний среди прочего сказал студентам следующее:
“Взирайте с благоговением на предстоящее вам пастырское служение как на самую высшую заслугу пред Господом… Молодые избранники Божиии, вы призываетесь к самому высшему на земле служению Богу — быть светом миру и солью земли” (Жизнеоп. митр. Антония. т. 7, стр. 87).

1925: 11 ноября комиссия по проведению декрета об отделении церкви от государства приняла решение ускорить раскол в Церкви. Для ГПУ это означало — арест церковного управления, всех тех, кто мог возглавить Русскую Православную Церковь и кто воспротивился бы проводимой государством антицерковной политике. Список таких лиц был составлен, и ГПУ приготовилось к арестам. 19 ноября были арестованы епископы Гурий (Степанов), Прокопий (Титов) и Иоасаф (Удалов). 20 ноября арестовали епископа Никона (Дегтяренко) — его, впрочем, отпустили, выяснив, что он отрицательно относится к Местоблюстителю. Основные аресты пришлись на 30 ноября. В этот день в Даниловом монастыре были арестованы епископы Парфений (Брянских), Амвросий (Полянский), Дамаскин (Цедрик), Пахомий (Кедров), Тихон (Шарапов), Герман (Ряшенцев), Николай (Добронравов), архимандрит Сретенского монастыря Серафим (Крутень). Были арестованы священники Николай Семеняко, Николай Покровский, Василий Скворцов, Иоанн Скворцов, Константин Скворцов, Сергий Сидоров, диакон Михаил Шик, псаломщик Иоанн Попов, Александр Самарин, бывший одно время до революции обер-прокурором Святейшего Синода, Петр Истомин, бывший помощник обер-прокурора Синода и из церковной интеллигенции — Феодор Челищев, Константин Виноградов, Владимир Токаревский, князь Иоанн Мещерский. Остальных доарестовывали потом. (Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописния и материалы к ним. Книга 2).

1925: 12 ноября Арх. Синод РПЦЗ постановляет признать митр. Петра законным Патриаршим Местоблюстителем и главою всей Российской Церкви, а также ввести обязательное поминовение его имени во всех заграничных церквях. (Архиеп. Никон (Рклицкий), архиеп. Жизнеописание блаж. Антония, митр. Киевского и Галицкого. Монреаль. 1960. Т. 6, с. 205-212).

1925: 27 ноября (ст. ст.) был арестован местоблюститель патриаршего престола митрополит Петр. Еще раньше в ссылку заблаговременно были отправлены митрополит Кирилл Казанский и митрополит Агафангел Ярославский. За несколько дней до ареста митрополит Петр успевает оставить распоряжение о своих заместителях на случай его насильственного отстранения от церковного управления: «В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам отправлять Мне обязанности Патриаршего Местоблюстителя, временно поручаю исполнение таковых обязанностей Высокопреосвященнейшему Сергию (Страгородскому), Митрополиту Нижегородскому. Если же сему митрополиту не представится возможности осуществить это, то во временное исполнение обязанностей Патриаршего Местоблюстительства вступает Высокопреосвященнейший Михаил (Ермаков) Экзарх Украины или Высокопреосвященнейший Иосиф (Петровых), Архиепископ Ростовский».

1925: В декабре Сербский патриарх Димитрий выпускает сообщение с признанием автокефального устройства и существования Православной Церкви в Польше и с указаниями на каноническое общение с новой автокефальной Церковью.

1925: 9 декабря (ст. ст.) в Донском монастыре под председательством архиепископа Екатеринбургского Григория (Яцковского) состоялось совещание десяти архиереев, которые знали о назначении митрополита Сергия временным Заместителем Местоблюстителя, но считали, что после ареста митрополита Петра Церковь осталась без возглавления. Они образовали Временный высший церковный совет (ВВЦС) в составе шести архиереев под председательством архиепископа Григория, по имени которого этот раскол вошел в историю Церкви под именем “григорьевского”. Участники совещания обратились к всероссийской пастве со своим посланием: “Верующие пастыри и пасомые в самом начале революции собрались на церковный Собор 1917 г. с тем, чтобы упорядочить жизнь церковную. С тою же целью они возглавили Русскую Церковь Святейшим Патриархом Тихоном… Патриарх Тихон был человек и как человек не мог не ошибаться среди бурного течения революции. Естественно было искать исправления ошибок. Но исправление оказалось хуже самих ошибок. За исправление взялись люди с нечистыми руками и нечистым сердцем и повели Церковь по строптивым, нечистым путям, чем оттолкнули от себя и от своего дела верующий народ и вынудили Патриарха Тихона взять в свои руки кормило церковного правления… Чувствуя приближение кончины и предвидя невозможность канонического избрания себе преемника, Патриарх Тихон назначил Местоблюстителями патриаршей кафедры митрополитов: Казанского Кирилла, Ярославского Агафангела и Крутицкого Петра. Собрание православных епископов, участвовавших в погребении почившего первосвятителя, за отсутствием двух первых вручило права патриаршего Местоблюстителя митрополиту Крутицкому Петру. Но не угодно было Господу успехом благословить труды сего святителя. За время правления его нестроения и бедствия святой Церкви лишь усугубились… Она как бы вернулась к самым темным временам своего бытия. Вся воля святой Церкви как бы затмилась единою человеческою волею. Ввиду сего мы… решили избрать Временный высший церковный совет для ведения текущих дел Русской Православной Церкви и для подготовки канонически правильного Собора… При этом мы твердо решили не входить ни в какие отношения и общение с обновленцами и обновленчеством во всех его видах… Вместе с тем мы считаем своим долгом засвидетельствовать нашу совершенную законопослушность предержащей власти правительства СССР и веру в его добрую волю, в чистоту его намерений в служении благу народа. Взаимно мы просим верить нашей лояльности и готовности служить на благо того же народа”. (Прот. Владислав Цыпин, История Русской Церкви 1917-1997).

1925: 10 декабря Конст-ий патриарх Василий III издал окружное послание, в котором сообщал о переносе Всеправославного Собора на 20 июня 1926 года.

1925: 12 декабря началась серия допросов митр. Петра Крутицкого. Основное обвинение было: поскольку митрополит Петр не сместил с поста Киевского митрополита Антония (Храповицкого) и не лишил его звания Киевского митрополита, а митрополит Антоний — контрреволюционер, то значит, контрреволюционер и митрополит Петр. Владыка держался с завидным мужеством.

1925: 14 декабря митрополит Нижегородский Сергий ( Страгородский) уведомил письмом викария Московской епархии епископа Клинского Гавриила (Красновского) о своем вступлении в исполнение обязанностей Заместителя Местоблюстителя по поручению митрополита Петра. Лишенный возможности выехать из кафедрального города в Москву, митрополит Сергий тем не менее приступил к исполнению своих обязанностей и 30 декабря возглавил хиротонию во епископа Гдовского маститого вдового протоиерея Димитрия (Любимова) и назначил новым управляющим Московской епархии епископа Старицкого Петра (Зверева).

1925: Скончался Александрийский патриарх Фотий, кот. управлял Александрийской Церковью 25 лет.

1925: Греческий архимандрит Никодим (Сарикас), проживавший в Моши, Танзания, крестил первых африканцев.

1926: 19 февраля на 91-м году жизни почил о Господе митрополит Московский Макарий (Невский). Святитель Макарий более 50 лет миссионерствовал на Алтае, митрополит Московский с 1912 г., в 1917 г. был снят с Московской кафедры Временным правительством. Владыка отличался простотой нрава и святостью жизни. На Юбилейном Архиерейском Соборе МП в августе 2000 г. он был причислен к лику святых.

1926: 26 февраля архиепископ Верейский Иларион (Троицкий) пишет из заключения митрополиту Сергию:
“Для меня затруднительно суждение о частностях и подробностях этой жизни, но, думаю, общая линия церковной жизни — и ее недостатки, и ее болезни мне известны. Главный недостаток… это отсутствие в нашей Церкви Соборов. Церковная практика, включая и постановления Собора 1917–1918 гг., к этим новым условиям не приспособлена, так как она образовалась в иных исторических условиях. Положение значительно осложнилось со смертью Святейшего Патриарха Тихона. Вопрос о местоблюстительстве… тоже сильно запутан, церковное управление в полном расстройстве. Не знаю, есть ли среди нашей иерархии и вообще среди сознательных членов Церкви такие наивные и близорукие люди, которые имели бы нелепые иллюзии о реставрации и свержении советской власти и т. п., но думаю, что все желающие блага Церкви сознают необходимость Русской Церкви устраиваться в новых исторических условиях. Следовательно, нужен Собор, и прежде всего нужно просить государственную власть разрешить созвать Собор. Но кто-то должен собрать Собор, сделать для него необходимые приготовления, словом — довести Церковь до Собора. Потому нужен теперь же, до Собора, церковный орган. К организации и деятельности этого органа у меня есть ряд требований: 1) Временный церковный орган не должен быть в своем начале самовольным, то есть должен… иметь согласие Местоблюстителя. 2) По возможности во временный церковный орган должны войти те, кому это поручено Местоблюстителем митрополитом Петром или Святейшим Патриархом. 3) Временный церковный орган должен объединять, а не разделять епископат, он не судья и не каратель несогласных — таковым будет Собор. 4) Временный церковный орган свою задачу должен мыслить скромной и практичной — созыв Собора… Над иерархией и церковными людьми встает отвратительный призрак (обновленческого, ред.) ВЦУ 1922 г. Церковные люди стали подозрительны. Временный церковный орган должен как огня бояться хотя бы малейшего сходства в своей деятельности с преступной деятельностью ВЦУ… Его единственная цель — созыв Собора, причем Собор этот должен быть именно собран, а не подобран. Собор подобранный не будет иметь никакого авторитета и принесет не успокоение, а только новое смятение в Церкви. Едва ли есть нужда увеличивать в истории количество разбойничьих Соборов. Довольно и трех: Ефесского 449 г. и двух московских — 1923 и 1925 гг. Самому же будущему Собору мое первое пожелание то, чтобы он мог доказать свою полную непричастность и несолидарность со всякими политически неблагонадежными направлениями, рассеять тот туман бессовестной и смрадной клеветы, которым окутана Русская Церковь преступными стараниями злых деятелей (обновления)… Я верю, что на Соборе обнаружится понимание всей важности ответственного церковного момента и он устроит церковную жизнь соответственно новым условиям” (Л. Регельсон, стр. 130-133).

1926: 5 марта (ст. ст.) митрополит Сергия (Страгородский) пишет письмо митрополиту Петру Крутицкому с обоснованием своего “права”, как “первого епископа”, подвергать других епископов запрещению до Собора — в качестве прецедентов приводит подобные действия св. патриарха Тихона и самого митрополита Петра:
“…Когда нет ни Собора, периодически созываемого… или организованного Церковного Управления, то обязанность охранять в Церкви благочиние, естественно, целиком падает на “первого епископа”, и он не только может, но и обязан принять досудебную форму пресечения, не дожидаясь Собора… Так действовал, между прочим, и Святейший Патриарх Тихон, запретивший, например, быв. архиепископа Владимира Путяту, епископа Иоанна Киструсского и других. Так поступили и Ваше Высокопреосвященство в деле, например, Леонтия (Устинова)…” (”Трагедия Русской Церкви 1917-1945″, Лев Регельсон).

1926: 30 марта, во время подготовительной работы к созыву VIII Вселенского Собора в Константинополе, митрополит Антоний (Храповицкий) написал послание ко всем главам Православных Церквей с протестом против приглашения на этот Собор русских “епископов” “Живой Церкви”. Константинопольский патриарх в ответном письме написал, что они приглашают все части Русской Церкви включая местоблюстителя митрополита Петра, и на этом Соборе будет разрешен вопрос кто прав в этом церковном споре. 12 окт. митр. Антоний писал на Афонскую Карулю иеросхим. Феодосию: “О готовности нашей пойти на Конст-ий Собор не скорбите. Конечно никакого собора и не будет, но если и будет, и если мы поедем, как попал св. Флавиан на собор разбойничий, то, конечно, веру сохраним,а отступников предадим анафеме. Но, пока они не сказали последнего слова, пока вся Церковь на вселенском соборе не повторила проклятий патриарха Иеремии, то надо держаться общения, дабы самим нам не лишиться спасения, и оцеживая комара не проглотить верблюда” (Письма митр. Антония, стр. 195).

1926: В Великий Четверг 450 иеромонахов и монахов Святой Горы во главе с о. Арсением (Коттеасом) подписали документ против нового календаря. Была создана «Священная Лига монахов-ревнителей». В том же году Лига начала выпускать свою Конституциональную Хартию под названием “Якорь Православия”, пока она не была запрещена новым законом об Афонской Горе, принятым греческим правительством в 1927 г. (Вл. Мосс. Прав. Церковь на перепутье. Гл. 4).

1926: 2 апреля 25 русских архиереев, находившихся на свободе, обратились с посланием к митрополиту Сергию, в котором выражено полное согласие с его прещениями против “григорьевцев”. Правота митрополита Сергия в его действиях против самозваных претендентов на высшую церковную власть нашла поддержку большей части епископата, духовенства и мирян. (о. Вл. Цыпин, Ист. Русск. Церк.).

1926: 5 апреля (ст. ст.) На основании завещания св. патриарха Тихона о правопреемстве местоблюстителей патриаршего престола, митрополит Агафангел Ярославский выпускает Обращение ко всей Русской Церкви о своем вступлении в права Патриаршего Местоблюстителя. Митрополит Агафангел, после митрополита Кирилла Казанского, находящегося тогда в заключении, являлся, согласно завещанию патриарха Тихона, следующим местоблюстителем патриаршего престола. К обращению была приложена Сопровождающая записка архиереям с просьбой о возношении его имени как Первоиерарха. (Л. Регельсон, “Трагедия Русской Церкви 1917-1945″). В это время митрополит Петр еще не отменил своего решения о передаче церковной власти коллегии с участием архиепископа Григория, и потому враги Церкви злорадствовали: у тихоновской Церкви объявилась четвертая глава, кроме митрополитов Петра и Сергия, архиепископа Григория, еще и митрополит Агафангел.

1926: 17 апреля (ст. ст.) митрополит Сергий (Страгородский) пишет письмо митрополиту Агафангелу Ярославскому, в котором пытается доказать незаконность его притязаний на местоблюстительство: “Собор 1917–1918 гг. сделал Святейшему Патриарху поручение, в изъятие из правил, единолично назначить себе преемников или заместителей на случай экстренных обстоятельств. Имена же этих заместителей Патриарх должен был, кроме них, не объявлять, а только сообщить Собору в общих чертах, что поручение исполнено. Я знал о таком поручении Собора Патриарху, но на заседании том не был. Преосвященный же Прилукский Василий подтверждает, что он был и на первом (закрытом) заседании, когда Патриарху было дано поручение, и на втором, когда Патриарх доложил Собору, что поручение исполнено. В силу именно такого чрезвычайного поручения Святейший Патриарх и мог вас назначить своим заместителем грамотой от 3 (16) мая 1922 г. единолично”. О смысле завещания покойного Патриарха митрополит Сергий писал: “…в распоряжении Святейшего нет ни слова о том, чтобы он (Местоблюститель. ред.) принял власть лишь временно, до возвращения старейших кандидатов. Он принял власть законным путем, и, следовательно, может быть ее лишен только на законном основании, т. е. или в случае добровольного отказа, или по суду архиереев” ( Акты. С. 457–458.). В заключение митрополит Сергий просит владыку Агафангела во избежание церковной беды отказаться от претензий на возглавление Церкви.

1926: 22 апреля (ст. ст.) Константинопольский патриарх Василий III пишет послание российскому обновленческому Синоду о том, что Вселенский Собор, намеченный на Троицу 1926 г. на Св. горе Афон, откладывается ввиду необходимости провести сначала Всеправославное предсоборное совещание.
(Тульск. Еп. Вед., 1926, № 5).

1926: 22 апреля чекисты привезли митрополита Сергия в ГПУ, и там он составил письменное объяснение своих действий в отношении “григорьевского” ВВЦС для арестованного митр. Петра. Получив это объяснение, митрополит Петр в тот же день отправил своему Заместителю ответное письмо, в котором объявлял об аннулировании полномочий ВВЦС и подтверждал сделанное им ранее назначение митрополита Сергия своим временным Заместителем. Митр. Петр признает ошибочность своего решения передать церковную власть коллегии с участием архиепископа Григория и под письмом ставит подпись: “Кающийся Петр”. Таким образом, претензии ВВЦС были окончательно отвергнуты. (о. Вл. Цыпин, Ист. Русск. Церк.).

1926: 24 апреля вышла в свет Энциклика Греческой Церкви за № 2398 / 2203, в которой говорилось о старостильниках, что “они отделились от Церкви и отсекли себя от Тела Христова, навлекая на себя осуждение и отлучение, не зная или, возможно, забыв, что тот, кто не слушает Церковь – якоже язычник и мытарь (Мф.18:17)… Решения Церкви абсолютно обязательны; тот, кто не подчиняется им, более не принадлежит к ней, он лишен даров божественной благодати; он отделен и отсечен от нее и подлежит вечной муке” (The Struggle… стр. 40–41).

1926: 30 апреля (ст. ст.) митрополит Агафангел и митрополит Сергий встретились в Москве для обсуждения создавшегося положения. Митрополит Агафангел настаивал на передаче ему церковной власти, митрополит Сергий согласился, но просил владыку Агафангела отсрочить вступление в должность Патриаршего Местоблюстителя до освобождения митрополита Петра.

1926: 3 мая (ст. ст.) митрополит Сергий (Страгородский) отказывается от происшедшей 3 дня назад передачи власти митр. Агафангелу и пишет ему письмо, в котором объясняет, что при живом местоблюстителе - митрополите Петре он не может передать власть митрополиту Агафангелу, хотя по завещанию патриарха имя митр. Агафангела стояло до митр. Петра:
“…Митрополит Петр (Полянский) предан лишь гражданскому суду и сохраняет должность за собою… С должностью же Местоблюстителя дело обстоит почти во всем аналогично должности Патриарха… Предъявлять свои права на должность Местоблюстителя, когда она занята законно ее получившим митр. Петром… говоря языком канона, это было бы покушение низвергнуть своего законного главу (первого епископа) и восхитить его права и власть”. (Церк. Вед., 1926, № 9-10).

1926: В мае, в Александрии, при поддержке англиканского духовенства и под давлением английского правительства (это было время британского мандата в Египте), на патриарший престол Александрийской Церкви был возведен б. патриарх Конст-ий Мелетий (Метаксакис). В том-же году патриарх-ветеран переводит Александрийскую Церковь на новый стиль.

1926: 7 мая (ст. ст.) митрополит Агафангел телеграфировал из Ярославля в Нижний митрополиту Сергию, что ждет проект послания о передаче местоблюстительских прав. На это митрополит Сергий в тот же день отвечал тоже телеграммой: “Проверив справку, я убедился в отсутствии Ваших прав. Усердно прошу: воздержитесь от решительного шага” (о. Вл. Цыпин, Ист. Русск. Церк.).

1926: 9 мая (ст. ст.) Местоблюститель патриаршего престола митрополит Петр пишет митрополиту Агафангелу Ярославскому, что он узнал из донесения митр. Сергия о вступлении митр. Агафангела в отправление обязанностей Местоблюстителя и приветствует его по этому поводу. (”Трагедия Русской Церкви 1917-1945″, Лев Регельсон).

1926: 7 июня в продуктовом складе Соловецкого лагеря тайно собрались 17 архиереев, в том числе и архиепископ Иларион (Троицкий), и еще несколько лиц духовного звания обсудить последние церковные события, о которых сообщил профессор Московской Духовной Академии И. В. Попов. В результате появилась знаменитая “Памятная записка соловецких епископов”, обращенная к правительству СССР и отражающая позицию Русской Православной Церкви по вопросу отношений с Советским государством. В этом документе, в частности, говорится:
“Несмотря на основной закон советской Конституции, обеспечивающий верующим полную свободу совести, религиозных объединений и проповеди, Православная Российская Церковь до сих пор испытывает весьма существенные стеснения в своей деятельности и религиозной жизни. Она не получает разрешения открыть правильно действующие органы центрального и епархиального управления; не может перевести свою деятельность в ее исторический центр — Москву; ее епископы или вовсе не допускаются в свои епархии, или, допущенные туда, бывают вынуждены отказываться от исполнения самых существенных обязанностей своего служения — проповеди в церкви, посещения общин, признающих их духовный авторитет, иногда даже посвящения. Местоблюститель патриаршего престола и около половины православных епископов томятся в тюрьмах, в ссылке или на принудительных работах… Подписавшие настоящее заявление отдают себе полный отчет в том, насколько затруднительно установление взаимных благожелательных отношений между Церковью и государством в условиях текущей действительности, и не считают возможным об этом умолчать. Было бы неправдой, не отвечающей достоинству Церкви и притом бесцельной и ни для кого не убедительной, если бы они стали утверждать, что между Православной Церковью и государственной властью советских республик нет никаких расхождений… Церковь не касается политической организации власти, ибо лояльна в отношении правительств всех стран, в границах которых имеет своих членов. Она уживается со всеми формами государственного устройства, от восточной деспотии старой Турции до республики Североамериканских штатов. Это расхождение лежит в непримиримости религиозного учения Церкви с материализмом, официальной философией коммунистической партии и руководимого ею правительства советских республик.
Церковь признает бытие духовного начала, коммунизм его отрицает. Церковь верит в Живого Бога, Творца мира, коммунизм не допускает Его существования, признает самопроизвольность бытия мира и отсутствие разумных конечных причин в его истории… Церковь проповедует любовь и милосердие, коммунизм — товарищество и беспощадность борьбы. Церковь внушает верующим возвышающее человека смирение, коммунизм унижает его гордостью. Церковь охраняет плотскую чистоту и святость плодоношения, коммунизм не видит в брачных отношениях ничего, кроме удовлетворения инстинктов. Церковь видит в религии животворящую силу, основу земного благополучия, счастья и здоровья народов. Коммунизм смотрит на религию как на опиум, опьяняющий народы и расслабляющий их энергию, как на источник их бедствий и нищеты. Церковь хочет процветания религии, коммунизм — ее уничтожения. При таком глубоком расхождении в самых основах миросозерцания между Церковью и государством не может быть никакого внутреннего сближения или примирения, как невозможно примирение между положением и отрицанием, между “да” и “нет”, потому что душою Церкви, условием ее бытия и смыслом ее существования является то самое, что категорически отрицает коммунизм. При создавшемся положении Церковь желала бы только полного и последовательного проведения в жизнь закона об отделении Церкви от государства. К сожалению, действительность далеко не отвечает этому желанию. Правительство как в своем законодательстве, так и в порядке управления не остается нейтральным по отношению к вере и неверию, но совершенно определенно становится на сторону атеизма, употребляет все средства государственного воздействия к его насаждению, развитию и распространению, в противовес всем религиям. Из всех религий, испытывающих на себе всю тяжесть перечисленных стеснений, в наиболее стесненном положении находится Православная Церковь, к которой принадлежит огромное большинство русского населения, составляющего подавляющее большинство и в государстве. Ее положение отягчается еще тем обстоятельством, что отколовшаяся от нее часть духовенства, образовавшая из себя обновленческую схизму, стала как бы государственной Церковью, которой советская власть вопреки ею же изданным законам оказывает покровительство в ущерб Церкви Православной. В официальном акте правительство заявило, что единственно законным представителем Православной Церкви в пределах СССР оно признает обновленческий синод… Православная Церковь не может по примеру обновленцев засвидетельствовать, что религия в пределах СССР не подвергается никаким стеснениям и что нет другой страны, в которой она пользовалась бы столь полной свободой… Свое собственное отношение к государственной власти Церковь основывает на полном и последовательном проведении в жизнь принципа раздельности Церкви и государства. Лояльности Православной Церкви советское правительство не верит. Оно обвиняет ее в деятельности, направленной к свержению нового порядка и восстановлению старого. Мы считаем необходимым заверить правительство, что эти обвинения не соответствуют действительности. В прошлом, правда, имели место политические выступления Патриарха, дававшие повод к этим обвинениям, но все изданные Патриархом акты подобного рода направлялись не против власти в собственном смысле. Они относятся к тому времени, когда революция проявляла себя исключительно со стороны разрушительной, когда все общественные силы находились в состоянии борьбы, когда власти в смысле организованного правительства, обладающего необходимыми орудиями управления, не существовало. Всюду действовали группы подозрительных лиц. Они избивали епископов и священнослужителей, ни в чем не повинных, врывались в дома и больницы, убивали там людей, расхищали там имущество, ограбляли храмы и затем бесследно рассеивались. Было бы странным, если бы среди этой всеобщей борьбы одна Церковь оставалась равнодушной зрительницей происходящих нестроений. Проникнутая своими государственными и национальными традициями, унаследованными ею от своего векового прошлого, Церковь в эту критическую минуту народной жизни выступила на защиту порядка, полагая в этом свой долг перед народом. Но с течением времени, когда сложилась определенная форма гражданской власти, Патриарх Тихон заявил в своем воззвании к пастве о лояльности в отношении к советскому правительству, решительно отказался от всякого влияния на политическую жизнь страны. До конца своей жизни Патриарх оставался верен этому акту. Не нарушили его и православные епископы.
Закон об отделении Церкви от государства двусторонен, он запрещает Церкви принимать участие в политике и гражданском управлении, но содержит в себе и отказ государства от вмешательства во внутренние дела Церкви и ее вероучение, богослужение и управление. Всецело подчиняясь этому закону, Церковь надеется, что и государство добросовестно исполнит по отношению к ней те обязательства по сохранению ее свободы и независимости, которые в этом законе оно на себя приняло… Церковь надеется также, что деятельность созданных таким образом церковных учреждений не будет поставлена в такое положение, при котором назначение епископов на кафедры, определения о составе Священного Синода, им принимаемые решения проходили бы под влиянием государственного чиновника, которому, возможно, будет поручен политический надзор за ними. Если предложения Церкви будут признаны приемлемыми, она возрадуется о правде тех, от кого это будет зависеть. Если ее ходатайство будет отклонено, она готова на материальные лишения, которым подвергается, встретит это спокойно” (Акты, стр. 500-507).

1926: 9 июня митрополит Петр из тюрьмы послал владыке Агафангелу письмо, в котором подтверждал передачу ему местоблюстительства, но добавляет, что в случае невозможности или отказа воспринять власть права патриаршего Местоблюстителя возвращаются к нему, а заместительство — к митрополиту Сергию. В письме также подтверждается запрет, наложенный на епископов, вошедших в ВВЦС.

1926: 13 июня 24 епископа во главе с митрополитом Сергием выносят по делу митрополита Агафангела определение о предании его суду и запрещении в священнослужении. Митрополит Сергий ставит на этом определении резолюцию воздержаться от запрещения, “поскольку его выступление находит для себя некоторое извинение в получении письма митрополита Петра (Полянского)” (Акты. стр. 477). Владыке Агафангелу предлагается в недельный срок отказаться от своих притязаний. В этот же день Заместитель Местоблюстителя пишет митрополиту Агафангелу пятое послание, в котором настаивает на своих правах на высшую церковную власть и объясняет причины, по которым он отказывается подчиниться и самому митрополиту Петру: “Митрополит Петр, передавший мне хотя и временно, но полностью права и обязанности Местоблюстителя и сам лишенный возможности быть надлежаще осведомленным о состоянии церковных дел, не может уже ни нести ответственности за течение последних, ни тем более вмешиваться в управление ими”. Далее митр. Сергий извещает митр. Агафангела, что он предан архиерейскому суду за совершенное им антиканоническое деяние, приветствуя которое митр. Петр “сам становится соучастником его и тоже подлежит наказанию”. “Вы объявили себя Местоблюстителем при живом законном Местоблюстителе, т. е. совершили деяние, влекущее за собою даже лишение сана”. (Там же. С. 477–478).

1926: 17 июня митрополит Агафангел телеграммой известил митрополита Сергия о своем отказе от местоблюстительства.

1926: В июне в Сремских Карловцах состоялся Архиерейский Собор Зарубежной Церкви. В Соборе присутствовали и письменно выразили свое мнение 27 архиереев. В заседании 13 июня (ст. ст.) Собор признал митрополита Петра как временного главу Русской Церкви. 17 июня (ст. ст.) архиепископ Полтавский Феофан (Быстров) сделал Собору доклад об обществе христианской молодежи YMCA. В этом докладе владыка Феофан доказывал связь общества с масонством, а также связь Парижского Богословского Института с обществом YMCA. В том же докладе владыка устроил критический разбор экуменических взглядов преподавателей богословского института професоров - о. Сергия Булгакова, Карташова, Бердяева, Зеньковского. Доклад пришелся не по душе митрополиту Евлогию и обстановка на Соборе значительно накалилась. Когда встал вопрос о выделении Германии в отедельную епархию из Западно-Европейской епархии митрополита Евлогия, то накал достиг кипения. Митрополит Евлогий понимал, что при обсуждении таких вопросов, как устройство Богословского Института, отношение к участию YMCA в организации и ведении работы Христианского Студенческого Движения, его деятельность в этой области не могла бы быть одобрена и Собор пожелал бы осуществления контроля над его управлением епархией. Он хотел до обсуждения таких вопросов или иметь признание за ним автономных прав, или отделиться от Синода. Встретив несогласие с ним по этим вопросам, митрополит Евлогий покинул соборные совещания, и ушел в раскол, а с ним и все его викарии и приходы.
На том же Соборе митрополит Платон (Рождественский) докладывал, что он не поддерживает стремления его епархии к автокефалии и что даже Детройтский собор был допущен им “чтобы дать выход настроениям сторонников автокефалии”. Поэтому митрополит Платон просил Собор дать ему специальную грамоту на управление Северно-Американской епархией и для ведения судебных процессов против «живоцерковников» по поводу церковного имущества. Когда же Синод ему такой грамоты не дал, усмотрев в этом намерение митрополита Платона быть независимым, то последний также демонстративно покинул заседание. Уйдя с заседаний, он порвал с РПЦЗ и увел с собой своих американских викариев, только епископ Апполинарий (Кошевой) остался верен Св. Синоду и с ним не ушли в раскол 60 приходов, в числе которых был приход архимандрита Герасима на Афогнаке (Аляска).
Выписка из протокола Священного Собора архиереев Русской Православной Церкви заграницей от 17/30 июня 1926 г. за N 8:
“1. Слушали: Доклад Высокопреосвященного архиеп. Феофана об Американском союзе христианской молодежи (YMCA).
После продолжительного обмена мнениями Архиерейский Собор на основании бывших суждений, постановили:
1) Относительно американских интерконфессиональных организаций YMCA и YWCA (Союз христианской молодежи и Всемiрная христианская студенческая федерация) подтвердить постановление Русского Всезаграничного Церковного Собора 1921 г. в Сремских Карловцах: признать эти организации явно масонскими и антихристианскими, и потому 2) не разрешать членам Православной Церкви организовываться в кружки под руководством этих и подобных им неправославных и нецерковных организаций и быть в среде их влияния.
2) Архиерейский Собор слушали: обращение Съезда Бюро РСХД в Западной Европе на имя Собора архиереев Русской Православной Церкви заграницей с выражением преданности и с просьбой о духовном руководительстве сим движением.
Постановили: Благословить и взять под свое покровительство и руководство все православные студенческие кружки, которые в своем уставе официально и определенно называют себя православными, устраивают свою внутреннюю и внешнюю жизнь в полном согласии с началами Святой Православной Церкви, находятся в непременной зависимости и под руководством Православной иерархии или лиц, облеченных ее доверием, и без ее благословения ничего существенного и значительного не делают.” (Возрождение. N 465. 10 сентября 1926 г. С. 2. ).

1926: 27 июня (ст. ст.) патриарх Иерусалимский Дамиан пишет послание обновленческому Синоду с подтверждением признания последнего “единственным законным носителем Высшей Церковной Власти на территории СССР”. (”Трагедия Русской Церкви 1917-1945″, Лев Регельсон).

1926: В июне Православная Церковь в Польше вошла в каноническое общение с Александрийской Патриархией, благодаря тому, что на Александрийский Патриарший Престол был избран бывший Вселенский патриарх Мелетий, содействовавший в свое время введению автокефалии в Польше.

1926: 10 июля (ст. ст.) отвечая на критику своего “Догмата Искупления” в “Окружном послании” митрополит Антоний (Храповицкий) официально заявил: “Я составил не катехизис, а “Опыт православного катехизиса” и в предисловии своем заявил, что с готовностью откажусь от своих мнений в нем, если будет доказана неправильность их. В прошлом году по письменной просьбе Митроп. Евлогия… Архиерейский Синод… на основании отзывов некоторых Свят. Патриархов и иерархов, одобрил его, как учебник, но я отказался от этого ввиду того, что этот Опыт Катехизиса вызвал разногласия… Поэтому труд мой может быть предметом академических споров…” (“Церковный вестник”. № 11 и 12/102-103/, 1926 г.).

1926: 22 июля митрополит Антоний (Храповицкий) пишет объяснительное письмо секретарю РСХД дьякону Л. Липеровскому по поводу решения Архиерейского Собора 1926 г. о запрещении своим чадам находиться в оганизации YMCA. О. Липеровский передает это письмо в редакцию “Возрождения”. В письме этом владыка Антоний писал: “…областной православный собор, объединяющий лично и через письменные отзывы 32 архиереев в трех частях света, не мог дать официально своего благословения никакому учреждению, кроме тех, которые именуют себя православными; но он не воспретил своим пасомым состоять членами общества YMCA, а не одобрил только их пребывания под его духовным руководством, как учреждения, хотя и христианского, но интерконфессионального; но службы же в этом обществе в качестве его чиновников Собор не воспретил, как не воспретил участия в его издательствах, в коих и я принимал участие, так как никакой противоправославной пропаганды я не встречал за последние 4-5 лет ни в изданиях Общества, ни в субсидируемом им Парижском богословском институте, ни в отношении его к русским молодым людям… Что касается до отзыва Собора о самом обществе YMCA, то естественно оно явилось повторением отзыва такого же Собора 1921 г.; с тех пор произошла значительная эволюция в Обществе, но Собору настолько мало известная, что я, зная о последней, не мог навязать своего убеждения собратьям-архиереям, к Собору коих Вы обратились с запросом о благословении; надеясь, что Ваша разрастающая и врастающая в жизнь Православной Церкви деятельность ко времени дальнейших Соборов расположит их к полному доверию и сочувствию Вашему движению…” (Возрождение. N 465. 10 сентября 1926 г. С. 2. ). Публикация этого письма вызвала протест архиепископа Феофана Полтавского.

1926: 19 августа ОБРАЩЕНИЕ
от 15 русских обителей с Афона к предстоящему Архиерейскому Собору Русской Зарубежной Церкви 1926 года:
«Православной Церковью со времен Апостольских установлено, чтобы на всех общественных Богослужениях возносить моления за Царя. Так веками велось на Руси и Афоне, в русских обителях, больших, средних и малых до печального дня 2 марта 1917 года, когда Император Николай Александрович, снял с себя Царскую власть и стал русским гражданином, с того времени русская Церковь молчит, при молитвах о своем Царе. На Афоне у нас сделалось большое замешательство и разногласие в поминовении при Богослужении Царствующего Дома.
Глас Матери Св. Церкви, повелевающий молиться едиными усты и единым сердцем, стал гласом вопиющего в пустыне о сравнении холмов и дебрей, потому что каждый пошёл своею стезею и молчание зловеще для нас, Афонцев, и для Матушки России.
Всенородная молитва за Помазанника Божия есть источник государственного благополучия. И вот, с тех пор, как русская Св. Церковь замолчала, не стала молиться за своего Царя, то уже почти девять лет Россия, обуреваемая небывалыми ужасными бедствиями и церковное моление там немыслимо, так как не только молитва, но и всякое слово о Царе карается смертью.
Посему мы, святогорцы, смиреннеше просим Священный Собор Иерархов, возглавляемый Его Высокопреосвященством, Митрополитом Киевским и Галицким Антонием - благословить и разрешить нам поминать на общих церковных молитвах на ектиниях по основным русским законам прямого и законного наследника Русского престола Великого Князя Кирилла Владимировича, принимая Его Царский манифест от 31 августа 1924 года, и весь. Царствующий Дом.
Предоставляя Высокопреосвященному вниманию Вашему, Боголюбивые Архипастыри, на все наши вышеизложенные соображения, горячо и убедительно умоляем Вас, на предстоящем в 1926 году Соборе, благославить всенародно совершать при Богослужениях о законном нашем Государе и тем удовлетворить справедливое желание Православных верноподданных иноков-святогорцев и всех русских людей, снять с измученных душ глубочайшую скорбь и прекратить тем злорадное торжество над нами многочисленных врагов Православной Церкви и законного Русского Царя.
Засим просим Ваших Архипастырских Св. Молитв и благословение Вашего Высокопреосвященства, Высокопреосвященнейших Владык и Архипастырей, Смиренно послушники.

Св. Гора Афон, 1926 год, августа 19 дня.

За этим следуют подписи 15 настоятелей Обителей с приложением печатей:
1) Обители Вознесения Господня,
2) Богословской Обители,
3) Святотроицкой Обители,
4) Обители Иселлни,
5) Обители Св. Иоанна Златоуста (Иверской),
6) Обители Благовещения Пресвятой Богородицы,
7) Обители Св. Саввы,
8] Обители Св. Николая.
9) Обители Покрова Пресвятой Богородицы,
10) Обители Св. Великомученика Георгия,
11) Обители Преображения Господня,
12) Общ. Обители Св. Георгия.
13) Обители Преп. Евфимия.
14) Обители Рождества Пресвятой Богородицы.
15) Обители Преп. Онуфрия.

1926: 26 августа митрополтит Сергий (Страгородский), по просьбам ленинградских верующих, назначает митр. Иосифа (Петровых) Ростовского митр. Ленинградским.

1926: 30 августа (ст. ст.) митрополит Сергий (Страгородский) обращается с ответным посланием к Зарубежному Архиерейскому Синоду:
“Дорогие мои святители, Вы просите меня быть судьей в деле, которого я совершенно не знаю. Не знаю, из кого состоит ваш Синод и Собор, и какие их полномочия, не знаю я и предмета разногласий между Синодом и митрополитом Евлогием. Ясно, что судьей между вами я быть не могу. Ваше письмо дает мне повод поставить общий ворос: может ли вообще Московская Патриархия быть руководительницей церковной жизни православных эмигрантов, когда между нами фактически нет отношений. Мне думается, польза самого церковного дела требует, чтобы Вы или общим согласием создали для себя центральный орган церковного управления, достаточно авторитетный, чтобы разрешать все недоразумения и разногласия, и имеющий силу пресекать всякое непослушание, не прибегая к нашей поддержке, ибо всегда найдутся основания заподозрить подлинность наших распоряжений или объяснять их недостаточной осведомленностью, одни будут их признавать, другие — нет, например, митрополит Евлогий, как вы пишете, ссылается на указ Святейшего Патриарха от 22 г., а вы — на указ 20 г. и т. п.), или же, если такого органа, общепризнанного всей эмиграцией, создать, по-видимому, нельзя, то уж лучше покориться воле Божией, признать, что отдельного существования эмигрантская Церковь устроить себе не может, и потому всем вам пришло время встать на почву канонов и подчиниться (допустим, временно) местной православной власти, например в Сербии Сербскому Патриарху, и работать на пользу той частной Православной Церкви, которая Вас приютила. В неправославных странах можно организовать самостоятельные общины или церкви, членами которых могут быть и нерусские. Такое отдельное существование скорее предохранит от взаимных недоразумений и распрей, чем старание всех удержать власть и подчинить искусственно созданному центру. …Желаю всех Вас обнять, лично с Вами побеседовать. Но, видно, это возможно для нас лишь вне условий земной нашей…жизни. …Господь да поможет Вам нести крест изгнания и да сохранит Вас от всяких бед. О Христе преданный и братски любящий Митрополит Сергий». (Г. Рар. Плененная Церковь. С. 22–23.).

1926: 12 сентября бывших соборных старцев Валаама, продолжавших придерживаться Юлианского календаря, вызвали на новое судилище в Сердоболь (ныне Сортавала). О происходившем там повествует игумен Филимон: «Со слезами на глазах монахи нечто новое открыли им (судиям. м. В.), и допросщики сидели в страхе перед тем ответом роковым; из апостольских соборных правил валаамцы прочитали вслух то, что грешный мир теперь оставил — стал к церковной дисциплине глух! …Судьи, молча, все в волнении встали… и, как Каиафа акт решения, председатель Солнцев произнес: “Обвиняетесь законом страны… в возмущении перед ней… Ваш отец игумен с нами, знайте, и наместник наш усердный друг!” Форменный был суд, и присудили монахов 35 изгнать совсем… посадить за город в Халахуты… С остальными справится игумен, разошлет их всюду по скитам» («Скорбный юбилейный листок. 1926–36 гг.». Владимирово, Словакия, 1937). 9 октября (ст. ст.) изгнанники покинули родную обитель, большая часть, около 30 монахов, по приглашению Зарубежного Синода и благодаря поддержки благотворителей смогли уехать в Сербию, а остальные вернулись в подсоветскую Россию. Благодаря валаамцам в Сербии произошло возрождение монашества во многих сербских монастырях. В одном из них - Мильковском приняли постриг святитель Иоанн (Максимович), архиепископы Антоний Лос-Анжелосский, Антоний Сан-Францисский, иеросхимонахи Серафим и Стефан Карульские.

1926: 1 октября афонский иеромонах Матфей (Карпафакис), духовник Великой Лавры (буд. основатель матфеевской юрисдикции старокалендарной Церкви Греции), покидает Святую Гору и переселяется в Афины, где возглавляет движение старостильников. В том же году старостильная “Ассоциация православных” была реорганизована под именем “Греческого Религиозного Общества Истинных Православных Христиан (ИПХ)”.

1926: Осенью 1926 г. среди российских епископов обсуждалась возможность тайного избрания патриарха, архиереи надеялись, что законный глава Русской Церкви положит конец церковным нестроениям. Невозможность в условиях гонений созвать для этой цели Поместный Собор была всем очевидна. Кандидатом в Патриархи был намечен первый из архиереев, назначенных в Местоблюстители по “Завещанию” святого Тихона, митрополит Казанский Кирилл, срок ссылки которого скоро заканчивался. Этот выбор поддержал архиепископ Иларион (Троицкий) и другие архиереи в Соловецком концлагере. Инициатива тайного избрания принадлежала епископу Павлину (Крошечкину) и архиепископу Корнилию (Соболеву). Заместитель Местоблюстителя митрополит Сергий сначала сомневался в целесообразности этой акции, опасаясь “этим избранием возбудить недовольство гражданской власти”, но в конце беседы с архиепископом Павлином уступил сторонникам тайного избрания, поставив непременным условием известить обо всем митрополита Петра, но условие это выполнено не было. Практическое руководство проведением выборов взял на себя проживавший тогда в Москве епископ Павлин. Посланники епископа Павлина, иеромонах Таврион (Батозский), отец и сын Кувшинниковы, миряне из купцов, объезжали православных архипастырей и собирали сведения о том, за кого из кандидатов на патриарший престол, они отдали бы свой голос. К ноябрю 1926 г. было собрано 72 подписи об избрании Всероссийским Патриархом митрополита Казанского Кирилла. За ходом выборов с самого начала наблюдало ГПУ. Двое из четырех посланников епископа Павлина, отец и сын Кувшинниковы, были схвачены с документами. По всей России прокатилась волна массовых арестов архиереев, поставивших свои подписи под избирательными бюллетенями. В тюрьмы и лагеря, в ссылки отправлено было 40 архипастырей, арестован был епископ Павлин. В ссылке, в Зырянском крае, схватили и бросили в вятскую тюрьму кандидата в Патриархи митрополита Кирилла. 27 ноября в Нижнем Новгороде арестовали и митрополита Сергия, его этапом отправили в Москву, на Лубянку. Против митрополита Сергия кроме несанкционированных властью выборов Патриарха выдвигалось еще одно обвинение — в преступной связи с эмигрантами. Доверительное послание митрополита Сергия к Карловацкому Синоду, сразу после ареста архипастыря, было опубликовано в “Ревельской газете”, потом перепечатано в Париже. (о. В. Цыпин, История Русской Церкви 1917-1997, гл. IV).

1926: На совещании духовенства и мирян в Кутаиси ппатриарх-католикос Амвросий был устранен от управления Церковью, хотя имя его и продолжали поминать в храмах до самой его смерти, последовавшей в следующем году.

1926: В ноябре, после ареста Заместителя местоблюстителя митрополита Сергия во главе церковного управления встал митрополит Иосиф (Петровых) Ленинградский. В распоряжении, сделанном митрополитом Петром, он был назван третьим кандидатом в Заместители Местоблюстителя патриаршего престола после митрополитов Сергия и Михаила.

1926: 21 ноября греческое правительство выпустило закон элинизировавший все топографические наименования городов, деревень, рек и гор. В то же время проживающие на территории Греции македонцы были принуждены поменять свои имена и фамилии на греческие, каждая фамилия должна была оканчиваться на “ус”, “ис” или “полос”. (”Евфимерис тис Кивернисиос” №322, 324, нояб. 21 и 23 1926 г.). Все славянские книги были изъяты и уничтожены, а в македонских церквах, кладбищах и памятниках уничтожались церк.-слав. надписи, даже иконы подлежали либо уничтожению, либо на них переписывались слав. буквы греческими. Употребление церковно-славянского и македонского языков были запрещены не только в храмах, но и в домашнем употреблении. (John Shea, Makedonia and Greece, The Struggle to Define a New Balkan Nation, стр. 109). Известный английский журналист В. Халид, посетивший в те годы Македонию, писал: “греки не дают им покоя даже в могилах. Они стирают славянские надписи на надгробиях, вынимают кости и жгут их” (Macedonia, What went wrong in the last 200 years, Risto Stefov, стр. 82).

1926: 25 ноября (ст. ст) митрополит Иосиф Ленинградский назначает на случай своего ареста временных заместителей: архиепископов: Корнилия Свердловского, Фаддея Астраханского, Серафима Угличского.

1926: Румынский патриарх Мирон переменил в Румынской Церкви пасхалию на западную. Среди верующих начались массовые протесты и демонстарции, которые вынудили патриарха отменить свой указ.

1926: Большевики вскрыли гробницу св. Иоанна Кронштадтского “в целях пресечения паломничества”, и св. мощи были изъяты в присутствии родственников.

1926: Русские православные приходы, храмы и церковные общины в Германии входят в самостоятельную Германскую епархию РПЦЗ.

1926: В декабре патриарший местоблюститель митрополит Петр был переведен во внутреннюю тюрьму ГПУ, где Тучков предложил ему отказаться от местоблюстительства. Митрополит решительно отверг это предложение.

1926: В декабре (до 16 ст. ст.) Заместитель местоблюстителя митрополит Иосиф Ленинградский был арестован. 16 декабря (ст. ст.) архиепископ Серафим (Самойлович) Угличский пишет послание о принятии на себя обязанностей заместителя патриаршего местоблюстителя.

1926: В этом году в Русской Церкви было совершено несравненно больше архиерейских хиротоний, чем их совершалось за год в предреволюционную пору. Сонм архипастырей пополнился 21 епископом. (о. Вл. Цыпин…)

1927: 13 янв. (ст. ст.) – Архиерейский Синод РПЦЗ запрещает митрополита Западно-Европейского Евлогия в служении. Оценка митр. Евлогия: “Этим актом “карловчане” углубили наше разобщение до крайнего предела. Намерение было ясно — они хотели своим запрещением сокрушить меня, рассчитывая на смутность церковного сознания, на неустойчивость моей паствы, на старую дореволюционную привычку видеть в Синоде высшую церковную инстанцию и считать его постановления для себя обязательными. Но расчет оказался неверный. Моя паства каким-то безошибочным чутьем правды разобралась в сложном церковном положении…” (митр. Евлогий, стр. 615).

1927: Обращение к духовенству и приходам митр. Евлогия по поводу его запрещения Св. Синодом РПЦЗ:
“…Собравшиеся в Карловцах Преосвященные не вняли многократным моим просьбам не изменять существовавшего положения и тем сохранить мир церковный, не пожалели они душ русских людей, которые в тяжком изгнании страждут от нашего разделения, не пощадили они и церковного достояния, облегчив своим заявлением о моем устранении домогательства врагов церкви на наши храмы как раз тогда, когда я веду с ними решительную борьбу.
Пред лицом этих печальных обстоятельств призываю к твердости и спокойствию духа вверенное мне духовенство и паству — в сознании правильности избранного нами направления церковной жизни, в полном согласии со священными канонами и с волей в Бозе почившего Святейшего Патриарха Тихона. Исходящие же от заграничного Архиерейского Синода запрещения и другие меры по отношению ко мне, к моему духовенству и пастве не имеют никакой канонической силы, ибо Собор и заграничный Архиерейский Синод в нынешнем их составе не являются моею канонической властью и посему не могут вмешиваться в дела моей епархии и не могут вязать и решать духовную совесть вверенной мне паствы. Отныне наша Западно-Европейская Митрополия становится на путь самостоятельного, независимого от заграничного Архиерейского Синода, существования, — так же, как независимо от него живут Американская Русская Православная Церковь с митрополитом Платоном во главе и со всеми его епископами, Латвийская Церковь с Архиепископом Иоанном, Литовская с Архиепископом Елевферием и другие…” Тогда же произошел обмен посланиями между митр. Евлогием и Вселенским Патриархом Василием III, высказавшим неодобрение действий Карловацкого Синода:
“…Мы отнюдь не затрудняемся решительно объявить, что, как всякая другая деятельность, так и вынесенное против Вас запрещение со стороны так называемого Архиерейского Синода за границей — являются деяниями канонически беззаконными и никакой посему церковной силы не имеющими, ибо и самое существо этого самозванного собрания в качестве органа управления канонически несообразно и о необходимости роспуска его и прекращения суетливой и вредной деятельности его не раз уже были даны от власти указания и распоряжения…”(митр. Евлогий, стр. 616-617).

1927: 16 февр. (ст. ст.) Архиепископ Полтавский Феофан (Быстров) пишет доклад Архиерейскому Синоду Зарубежной Церкви, к которому прилагает два доклада “Русского Патриотического общества” и доклад четырех мирян с протестами против письма митрополита Антония, опубликованного в “Возрождении”:
“Ясное и категорическое постановление Собора 1926 года об YMCA вскоре же по окончании этого Собора было нарушено не только, митроп. Евлогием вместе с подчиненными ему иерархами (архиеп. Владимир, архиеп. Серафим и еп. Вениамин), но и самим председателем Собора митр. Антонием, равно как и последовавшим его примеру архиеп. Анастасием. - Особое волнение среди верующих православных людей произвели письменные заявления по этому вопросу председателя Собора митр. Антония, напечатанные в газете “Возрождение” (от 22 июля 1926 г. и 10 сентября 1926 г.) и в N 10 “Вестника Русского студенческого христианского движения”, в которых он называет постановление Собора 1926 г. относительно YMCA простым “повторением отзыва Собора 1921 г.” и основанным на “малой осведомленности” членов Собора по этому вопросу (письмо от 22 июля 1926 г., напечатанное в газете “Возрождение”). - Такого рода заявления председателя Собора относительно постановлений Собора 1926 г. по вопросу об YMCA, по свидетельству составителей Парижского доклада, “ныне всеми толкуется не иначе, как юридическое аннулирование их смысла и значения” (С. 9-10). С своей стороны, составители докладов находят, что председатель Собора не имеет права делать заявления в печати, аннулирующие смысл и значение соборных постановлений, как вообще, так в частности и по данному вопросу, и просят Синод подтвердить и, если необходимо, разъяснить истинный смысл соборных постановлений по данному вопросу. При этом они заявляют, что если не найдут поддержки в борьбе за чистоту Православия у Синода, то будут вынуждены “с верными Православию пастырями искать путей спасения Русской Церкви помимо Синода и даже вопреки ему” (Парижский доклад, С. 16) по примеру православных братств юго западной России в XVI и XVII веках…” (ГА РФ фонд 6343 оп. 1 дело 282 лист 124-125).

1927: Тучков предложил митр. Кириллу Казанскому возглавить Русскую Церковь.
“…Перед тем, как митр. Сергий стал заместителем Местоблюстителя, его роль Тучков предлагал… митрополитам Агафангелу и Кириллу… Когда Тучков вызвал митр. Кирилла, последний давал согласие на занятие этой должности, но не принял предложенных условий. “Если нам нужно будет удалить какого-нибудь архиерея, — сказал Тучков, — вы должны будете нам помочь”. “Если он будет виновен в каком-либо церковном преступлении, да. В противном случае я скажу: брат, я ничего не имею против тебя, но власти требуют тебя удалить и я вынужден это сделать”. “Нет, не так. Вы должны сделать вид, что делаете это сами и найти соответствующее обвинение!” Владыка Кирилл, конечно, отказался. Говорят, он ответил: “Евгений Алекс., Вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь!” (Вестник РСХД, 1973, № 107, стр. 180).

1927: 29 марта Пасхальное приветствие Патриарха Иерусалимского Дамиана обновленческому Синоду. (Тульск. Еп. Вед., 1927, № 6).

1927: 29 марта на 65 году своей жизни отошел ко Господу патриарх-католикос Грузинской Церкви Амвросий (Хелаиа). Его похоронили в тбилисском Сионском кафедральном соборе. В 1995 г. на расширенном Соборе Грузинской Церкви он был причислен к лику святых. Днём его памяти было установлено 16 (29) марта.

1927: 30 марта митрополит Сергий (Страгородский) вышел из тюрьмы, ему было разрешено жить в Москве (раньше запрещалось). Архиепископ Угличский Серафим (Самойлович) передает ему дела по временному управлению Церковью.

1927: В Китае началась гражданская война. Кафедральный Богоявленский собор Шанхая, основание которого было заложено еще в 1903 г., в марте 1927 г. оказался в эпицентре военных действий. Духовенство Собора, под охраной полицейского отряда международной концессии Шанхая и Шанхайского Русского Полка, было эвакуировано на территорию французской концессии Шанхая. Туда же переселилось и все русское население Шанхая. Собор был ограблен китайскими солдатами. На территории французской концессии началась постройка нового храма в честь иконы «Споручница грешных» — в старом Соборе богослужения возобновились лишь в 1929 г., однако большая часть прихожан перешла в новый собор, там же служил и архиерей. (Свящ. Дионисий Поздяев, Православие в Китае).

1927: По сведениям напечатанным в эмигрантском журнале “Китеж” (1929 г.) на 1 апреля 1927 г. 117 епископов Русской Православной Церкви находились в различных местах заключения. Смерть на воле была в ту пору редким уделом для русского архипастыря.

1927: 8 мая в США прибыл сербский епископ Мардарий, который возглавил сербскую епархию, с тех пор сербская паства в Америке имеет своего постоянного епископа.

1927: 20 мая Административный отдел Центрального административного управления НКВД, непосредственно занимавшийся регистрацией религиозных центров, выдал митрополиту Сергию (Страгородскому) справку за № 22 - 4503 - 62:
«Гражданину Страгородскому Ивану Николаевичу
Москва, Сокольники, ул. Короленко, д. 3/5
Справка
Заявление исполняющего делами местоблюстителя патриаршего престола митрополита Нижегородского Сергия, гр-на Страгородского, и список организовавшегося при нем временного так называемого «Патриаршего Священного Синода» в составе: митрополита Новгородского Арсения Стадницкого, митрополита Тверского Серафима-Александрова, архиепископов: Вологодского Сильвестра Братановского, Хутынского Алексия Симанского, Костромского Севастиана Вести, Звенигородского Филиппа Гумилевского, епископа Сумского Константина Дьякова - в Административном отделе ЦАУ НКВД получены и приняты к сведению.
Препятствий к деятельности этого органа впредь до утверждения его не встречается». (ГАРФ. Ф. 393. Он. 2. Д. 1851. Л. 21 - 21 об. Машинописная копия).

1927: 28 июня (ст. ст.) произошло сильное землетрясение в Иерусалиме. Повреждены храмы на Елеонской горе и храм Гроба Господня. Сообщение обновленческого “Вестника Св. Синода”: “11 июля 1927 г. в 3 ч. дня в Иерусалиме и других местах Палестины произошло сильное землетрясение. Иерусалим, особенно старая часть города, серьезно пострадал. Несколько десятков домов и лачуг разрушены, сотни дали трещины. Много убитых, в т. ч. одна русская. Раненых еще больше. Колокольня, воздвигнутая архим. Антонином на Елеонской горе, дала кое-где трещины. Немного пострадала и церковь на Елеонской горе. Русский Собор на русском месте пострадал больше. Средний купол дал большую трещину, один малый купол погнулся. Малый купол Гроба Господня (под ним храм Воскресения греческий) сильно растрескался. В храме запретили служить. Ему более 800 лет. Сильно пострадал Ноблус, старая часть которого вся обвалилась. Сильно пострадали за Иорданом города: Аман, столица Эмира Абдалы, Сальт, Керан. Мало пострадали Яффа, Хейфе. Больше всех пострадали мусульмане. Евреи им помогают — кормят, лечат, образовали по всей Палестине отряды землекопов — сторожей для сбережения имущества.
В общем полагают убитых в стране не менее 300, а раненых около 2000 чел. Иерихон тоже сильно пострадал: человек 10 убитых, а монастырь Иоанна Предтечи на берегу Иордана совершенно разрушен. В общем убытки православной Патриархии доходят до 400.000 рублей. Блаженный Патриарх Дамиан сильно удручен всем этим. Необходима помощь». (ВСС, 1927, №9-10).

1927: 4 июля патриархом-католикосом Грузии был выбран Христофор II (Цицкишвили). Род. в 1873 г. Окончив Тифлисскую Духовную Семинарию (1893), он принял сан священника и трудился на приходе, а затем — в качестве законоучителя Тифлисской мужской гимназии. В 1918 г. посещал Историко-филологический факультет Тифлисского университета. В 1921 г. хиротонисан во епископа Урбнисского без пострижения в монашество.

1927: 10 июля (ст. ст.) Обращение патриарха Александрийского Мелетия ко всем автокефальным Церквам (в т. ч. к обновленцам) прибыть на Поместный Собор в Александрию для обсуждения назревших вопросов (в первую очередь — календарного вопроса), в порядке подготовки к будущему Вселенскому Собору.
(”Вестник Св. Синода”, 1927, № 9-10).

1927: 16 июля (ст. ст.) Заместитель Местоблюстителя митрополит Сергий и члены Временного Патриаршего Св. Синода выпустили послание (”декларацию”) следующего соедержания:
“…Одною из забот почившего Святейшего Отца нашего Патриарха Тихона перед его кончиною было поставить нашу Православную Русскую Церковь в правильные отношения к советскому правительству и тем дать Церкви возможность вполне законного и мирного существования. Умирая, Святейший говорил: “Нужно бы пожить еще годика три”. И, конечно, если бы неожиданная кончина не прекратила его святительских трудов, он довел бы дело до конца. К сожалению, разные обстоятельства, а главным образом, выступления зарубежных врагов советского государства, среди которых были не только рядовые верующие нашей Церкви, но и водители их, возбуждая естественное и справедливое недоверие правительства к церковным деятелям вообще, мешали усилиям Святейшего и ему не суждено было при жизни видеть свои усилия увенчанными успехом.
Ныне жребий быть временным Заместителем Первосвятителя нашей Церкви опять пал на меня, недостойного митрополита Сергия, а вместе со жребием пал на меня и долг продолжать дело Почившего и всемирно стремиться к мирному строению наших дел. Усилия мои в этом направлении, разделяемые со мной и православными архипастырями, как будто не остаются бесплодными; с учреждением при мне Временного Патриаршего Священного Синода укрепляется надежда на приведение всего нашего церковного управления в должный строй и порядок, возрастает и уверенность в возможность мирной жизни и деятельности нашей в пределах закона.
Теперь, когда мы почти у самой цели наших стремлений, выступления зарубежных врагов не прекращаются: убийства, поджоги, налеты, взрывы и им подобные явления подпольной борьбы у нас всех на глазах. Все это нарушает мирное течение жизни, созидая атмосферу взаимного недоверия и всяческих подозрений. Тем нужнее для нашей Церкви и тем обязательнее для нас всех, кому дороги ее интересы, кто желает вывести ее на путь легального и мирного существования, тем обязательнее для нас теперь показать, что мы, церковные деятели, не с врагами нашего советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и с нашим правительством.
Засвидетельствовать это и является первой целью нашего (моего и Синодального) послания.
За тем извещаем вас, что в мае месяце текущего года, по моему приглашению и с разрешения власти, организовался Временный при Заместителе Патриарший Священный Синод в составе нижеподписавшихся (отсутствуют Преосвященный Новгородский Митроп. Арсений, еще не прибывший, и Костромской Архиепископ Севастиан, по болезни). Ходатайство наше о разрешении Синоду начать деятельность по управлению Православной Всероссийской Церковью увенчались успехом. Теперь наша Православная Церковь в Союзе имеет не только каноническое, но и по гражданским законам вполне легальное центральное управление; а мы надеемся, что легализация постепенно распространится и на низшее наше церковное управление: епархиальное, уездное и т.д. Едва ли нужно объяснять значение и все последствия перемены, совершившейся таким образом в положении нашей Православной Церкви, ее духовенства, всех церковных деятелей и учреждений… Вознесем же наши благодарственные молитвы ко Господу, тако благоволившему о Святой нашей Церкви. Выразим всенародно нашу благодарность и советскому правительству за такое внимание к духовным нуждам православного населения, а вместе с тем заверим правительство, что мы не употребим во зло оказанного нам доверия.
Приступив, с благословения Божия, к нашей синодальной работе, мы ясно осознаем всю величину задачи, предстоящей как нам, так и всем вообще представителям Церкви. Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами советского Союза, лояльными к советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное Варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза “не только из страха, но и по совести”, как учил нас Апостол (Рим. XIII, 5). И мы надеемся, что с Божией помощью, при нашем общем содействии и поддержке, эта задача будет нами разрешена.
Мешать нам может лишь то, что мешало и в первые годы советской власти устроению церковной жизни на началах лояльности. Это - недостаточное сознание всей серьезности совершившегося в нашей стране. Учреждение советской власти многим представлялось недоразумением, случайным и потому недолговечным. Забывали люди, что случайности для христианина нет, и что в совершившемся у нас, как везде и всегда, действует та же десница Божия, неуклонно ведущая каждый народ к предназначенной ему цели. Таким людям, не желающим понять “знамений времени”, и может казаться, что нельзя порвать с прежним режимом и даже с монархией, не порывая с православием. Такое настроение известных церковных кругов, выражавшееся, конечно, и в словах, и в делах и навлекшее подозрение советской власти, тормозило и усилия Святейшего Патриарха установить мирные отношения Церкви с советским правительством. Недаром ведь Апостол внушает нам, что “тихо и безмятежно жить” по своему благочестию мы можем лишь, повинуясь законной власти (I Тим. II, 2) или должны уйти из общества. Только кабинетные мечтатели могут думать, что такое огромное общество, как наша Православная Церковь со всей ее организацией, может существовать в государстве спокойно, закрывшись от власти.
Теперь, когда наша Патриархия, исполняя волю почившего Патриарха, решительно и бесспорно становится на путь лояльности, людям указанного настроения придется или переломить себя и оставить свои политические симпатии дома, приносить в церковь только веру и работать с нами только во имя веры, или, если переломить себя они сразу не смогут, по крайней мере не мешать нам, устранившись временно от дела. Мы уверены, что они опять, и очень скоро, возвратятся работать с нами, убедившись, что изменилось лишь отношение к власти, а вера и православная жизнь остаются незыблемы.
Особенную остроту при данной обстановке получает вопрос о духовенстве, ушедшем с эмигрантами за границу. Ярко противосоветские выступления некоторых наших архипастырей и пастырей за границей, сильно вредившие отношениям между правительством и Церковью, как известно, заставили почившего Патриарха упразднить Заграничный Синод (2 мая/22 апреля 1922 года). Но Синод и до сих пор продолжает существовать, политически не меняясь, а в последнее время своими притязаниями на власть даже расколол заграничное церковное общество на два лагеря. Чтобы положить этому конец, мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к советскому правительству во всей своей общественной деятельности. Не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии. Думаем, что размежевавшись так, мы будем обеспечены от всяких неожиданностей из-за границы. С другой стороны, наше постановление, может быть, заставит многих задуматься, не пора ли и им пересмотреть вопрос о своих отношениях к советской власти, чтобы не порывать со своей родной Церковью и Родиной.
Не менее важной своей задачей мы считаем и приготовление к созыву и самый созыв нашего второго Поместного Собора, который изберет нам не временное, а уже постоянное центральное церковное управление, а также вынесет решение и о всех “похитителях власти” церковной, раздирающих хитон Христов. Порядок и время созыва, предметы занятий Собора и пр. подробности будут выработаны потом. Теперь же мы выразим лишь наше твердое убеждение, что наш будущий Собор, разрешив многие наболевшие вопросы нашей внутренней церковной жизни, в то же время, своим Соборным разумом и голосом, даст окончательное одобрение и предпринятому делу установления правильных отношений Церкви к советскому правительству…
За Патриаршего Местоблюстителя Сергий, Митрополит Нижегородский, Члены Временного Патриаршего Священного Синода: Серафим митрополит Тверской, Сильвестр архиепископ Вологодский, Алексий архиепископ Хутынский, управляющий Новгородской Епархией, Анатолий архиепископ Самарский, Павел архиепископ Вятский, Филипп архиепископ Звенигородский, управляющий Московской епархией, Константин епископ Сумский, управляющий Харьковской епархией. Управляющий делами Сергий, епископ Серпуховский”. (Л. Регельсон).

1927: В июле началось массовое возвращение “Декларации” православными приходами митр. Сергию в знак протеста.

1927: 22 июля (ст. ст.) патриарх Иерусалимский Дамиан написал письмо патриарху Александрийскому Мелетию, в котором сообщал, что не может приехать на Пом. Собор в Александрию в связи с бедствиями, вызванными землетрясением 28 июня (ст. ст.) в Палестине. (Вестник Св. Синода, 1927, № 9-10).

1927: В этот год, под большим давлением, был достигнут некий “компромисс” между Константинопольским патриархатом и афонскими обителями, согласившимися поминать патриарха. Патриарх разрешил афонцам сохранить старый календарь, с условием возобновления возношения имени вселенского патриарха, оставив решение вопроса о календаре на усмотрение будущего всеправославного собора. Это частично успокоило насельников Афона, - с таким решением согласились настоятели всех монастырей, но не все монахи.

1927: 25 августа состоялась межконфессиональная конференция в швейцарском городе Лозанне. В ней от Русской Церкви участвовали: митрополит Евлогий, русские богословы о. Сергий Булгаков, проф. Н. Н. Глубоковский, проф. Н. С. Арсеньев, митрополит Варшавский Дионисии (Валединский) и прот. Гуркевич (Польша).
Кроме русских были 22 делегата от Православных Церквей - иерархи и богословы. Главой православной делегации являлся Экзарх Вселенской Патриархии митрополит Фиатирский Герман; от Александрии - митрополит Леонтопольский и митрополит Нубийский; от Церкви Греции - митрополит Неопактский и три профессора богословия Афинского университета; от Церкви Кипрской - профессор богословия; от Румынии - митрополит Черновицкий; от Церкви Сербской - епископ Иринеи Новосадскии (богослов); от Церкви Болгарской - известный богослов и профессор Софийского университета протопресвитер Стефан Цанков. Митрополит Евлогий вспоминал: “В Лозанну съехалось до 500 делегатов: архиепископы, епископы, священники, пасторы, профессора богословия… – представители 90 различных церковных объединений (Церквей и христианских общин). Только Рим своих делегатов не прислал. Восточное православие было представлено группой делегатов от Константинопольского, Александрийского, Иерусалимского, Сербского и Румынского патриархатов и от Церквей Греческой, Болгарской, Польской, Западноевропейской, Русской (я и протоиерей С.Булгаков) и Грузинской. Председателем Конференции был епископ Нью-Йоркский Брент. Пленарные заседания происходили в громадном университетском зале, общие моления – в городском соборе (несколько песнопений и особо составленная молитва о христианском единении)…” (Митр. Евлогий, Путь моей жизни, гл. 22). Православная делегация свое отношение к объединению Церквей выразила в следующих словах: “Как неоднократно подчеркивалось во время состоявшихся переговоров, в вопросах веры и религиозного сознания в Православной Церкви неуместен никакой компромисс, и нельзя обосновывать одними и теми же словами два понимания, два различных представления и объяснения общепринятых формулировок. И православные не могут надеяться, что единство, основанное на таких двусмысленных формулировках, не будет долговечно…. Православная Церковь считает, что любой союз должен основываться на общей вере… Никакой практической ценности, например, не имеет согласие о необходимости таинств в Церкви, если имеются коренные противоречия среди Церквей в отношении их числа, их смысла и вообще сущности каждого из них, их действия и результатов… Вследствие всего этого мы не можем принять идею воссоединения, ограничивающуюся лишь общими незначительными элементами, потому что, согласно учению Православной Церкви, там, где нет общности веры, не может быть общения в таинствах. Мы даже не можем применить здесь действующий в других случаях принцип икономии, которую часто применяла Православная Церковь в отношении обращающихся к ней”. (Заявление православных участников на Первой Всемирной конференции “Вера и церковное устройство”, Лозанна, 1927).

1927: 26 августа Собор Архиереев Русск. Прав. Церкви Заграницей подтвердил решения Арх. Синода от 13/26 янв. 1927 г. о запрещении митр. Евлогия в священнослужении, с дополнительным пояснением, что “богослужения его безблагодатны, таинства, им совершаемые, не таинства, а совершаемые им хиротонии неканоничны”. Запрещение викариев Зап.-Евр. епархии: арх. Владимира и еп. Сергия. Непризнание этого акта митр. Евлогием. (”Китеж”, 1927, № 8-12, стр. 56).

1927: 27 августа Собор Архиереев Русской Православной Церкви Заграницей выпустил Окружное послание к своей пастве (Ответ на декларацию м. Сергия):
“…В июле текущего года Заместитель Патриаршего Местоблюстителя Нижегородский митрополит Сергий и Временный Патриарший Синод обнародовали особое послание о положении Церкви в России и об отношении к ней и к заграничной пастве советской власти. Послание это весьма знаменательно.
Объявляя о том, что с открытием деятельности Патриаршего Синода, наша Церковь в России “имеет не только каноническое, но и по гражданиским законам вполне законное центральное управление”, оно призывает нас “выразить всенародно нашу благодарность” советской власти “за такое внимание к духовным нуждам православного населения. Признавать ее законной, повиноваться ей “не только из-за страха, но и по совести (Рим. 13, 5), “сознавать советский союз гражданской родиной, радости и успехи которого — наши радости и успехи, а неудачи — наши ”неудачи” и “всякий удар, направленный в Союз… как удар, направленный в представителей Церкви”. Послание признает нужным и обязательным, чтобы мы все, которым “дороги интересы Церкви”, кто ”желает вывести ее на путь законного и мирного существования”, чтобы мы — “церковные деятели” — показали, что мы “не с врагами… советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и с нашим правительством”.
Вместе с этим послание осуждает наше заграничное духовенство и паству за неверность советской власти и за выступления против нее, требуя от духовенства дать письменное обязательство в полной верности советской власти “во всей своей общественной деятельности”, угрожая, в случае неисполнения этого требования исключить наших духовных лиц из состава клира Московской Патриархии.
Наконец, послание напоминает о том, что будто бы Святейший Патриарх Тихон в 1922 году закрыл наш Архиерейский Синод; отмечает, что Синод существует “политически не меняясь”, что будто бы “своими притязаниями на власть он даже расколол заграничное церковное общество на два лагеря”.
Таково последнее деяние Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и его Временного Священного Синода.
Что нам сказать о нем?
Наш священный и ответственный долг архипастырей Церкви и наша христианская совесть повелевает нам сказать о сем деянии следующее:
Послание митрополита Сергия и членов Священного Синода составлено не свободно, а под сильным давлением гонителей нашей Святой Церкви и мучителей русскаго народа — большевиков, так как ни один архипастырь, свободный от гнета и плена этих злейших врагов Христовых, не может признать их властью законной, не может верить их мирным отношениям к Св. Церкви и не может надеяться установить правильные отношения с нею Церкви. Всему миру известно, сколь великое множество служителей алтаря Господня и верных сынов Церкви — мирян умерщвлены носителями безбожной советской власти. Сколь многие святыни русского народа поруганы и осквернены или даже вовсе разрушены, сколь многие архипастыри, пастыри и миряне и теперь томятся в тюрьмах, ссылках и изгнаниях, поношениях и страданиях за св. Веру и за законы отеческие. Около десяти лет продолжается антихристово гонение на Христа и Его Св. Церковь в страждущей России, гонение, напоминающее нам первые века христианства. Как же можно выражать всенародную благодарность такой власти? Как можно говорить о ее внимании к духовным нуждам православного населения? Как можно радоваться ее радостям и печалиться ее неудачам? Нет, не добрая воля наших архипастырей составила это послание, а злая воля врагов Христовых.
Послание преследует недостижимую цель — установить неслыханный и неестественный союз между безбожной властью и Св. Православной Церковью.
Но, скажем мы словами Апостола: “какое общение праведности с беззаконием? Что общаго у света с тьмой? Какое согласие между Христом и Велиаром?”(2 Корин. 6, 14-15). Радости советской власти — оскудение веры и благочестия, умножение беззакония, развращение людей, разрушение Церкви, страдания верных чад Божиих, пролитие крови праведных, насаждение на земле царства диавола. Может ли это быть радостью для Церкви?
Послание митрополита Сергия не архипастырское и не церковное, а политическое и посему не может иметь церковно-канонического значения и не обязательно для нас свободных от гнета и плена богоборной и христоненавистной власти. Под предлогом мирного отношения к Церкви, давая разрешение митрополиту Сергию организовать Священный Синод, большевики принудили его и других иерархов заявить, что советская власть — законная, что ей нужно повиноваться, как богоустановленной, что ее интересы совпадают с интересами Св. Церкви и что всякое противление ей преступно и должно быть наказуемо церковными карами. Таким образом, послание иерархов Церкви стало одним из средств пропаганды советской власти и внедрения ее безбожной политики в церковную жизнь.
Иерархи благословляют противохристианскую политику врагов всякой религии. Положение дела совершенно чуждое Церкви, вредное и опасное, способное создать новую тяжкую смуту в Церкви и дать повод опасаться за чистоту Православия в России. Церковь не может благословлять противохристианскую, а тем более безбожную политику. Утверждая это, мы не хотим сказать того, что Церковь должна быть совершенно чужда политики государства. Церковь должна быть выше политических страстей и партийности, однако она должна не только благословлять христианскую политику государства, но и борьбу с его противохристианскими, а тем более безбожными началами.
Что скажем еще? Можем ли признать советскую власть законною? Можем ли дать письменное обязательство в верности этой власти?
Нет, мы не можем и не должны этого делать. Мы почитаем советскую власть не законною и не богоустановленною, а существующую по попущению Божию ради наших грехов и для вразумления нашего. Мы называем советскую власть христоненавистной и безбожной, разрушающую и Церковь и Россию. Мы молим Господа, чтобы Он избавил нашу Церковь и Россию от гнета и плена этой власти.
Можно ли почитать законным постановление Временного Патриаршего Синода об увольнении от должностей и исключении из клира Московской Патриархии архипастырей и прочих священнослужителей, если они откажутся дать письменное обязательство о верности советской власти? Такое постановление Синода не может быть признано законным и каноническим. Оно должно почитаться превышением власти и противоречит не только священным канонам Церкви и посланию архипастырей — Соловецких узников к советской власти, но и посланию самого митрополита Сергия от 10 июня 1926 года, не признавшему возможным применять церковные наказания к заграничному духовенcтву “за его неверность Советскому Союзу”.
Не можем не отметить того, что рука врагов Церкви оказала свое влияние на то место послания, где оно говорит о нашем Архиерейском Синоде. Совершенно неправильно отмечает послание, будто Святейший Патриарх наш в 1922 году закрыл наш Священный Синод. Мы должны заявить, что в указанное время был закрыт не настоящий наш Архиерейский Синод, а Временное Высшее Церковное Управление заграницей. Настоящий наш Синод не закрывался ни Святейшим Тихоном, ни его преемниками по управлению Церковью, хотя всем им было хорошо известно о его существовании, что подтверждает теперь и сам митрополит Сергий и его Синод, не решаясь однако объявить о закрытии его. Этим смешением двух различных учреждений — Временного Высшего Церковного Управления заграницей и Архиерейского Синода враги Церкви постарались смутить верных чад ее и углубить церковную смуту за границей. Несправедливо послание упрекает наш Синод в разделении церковного общества на два лагеря. Наоборот, он всегда стремился к тому, чтобы объединить все епархии и духовные миссии заграницей в одно целое. Разделили наше церковное общество два митрополита Платон и Евлогий, ранее сами подчинявшиеся нашему Синоду и пользовавшиеся его помощью и поддержкой, но в 1926 году самочинно и незаконно отколовшиеся от него и пожелавшие управлять своими епархиями единолично и безответственно, не имея над собою никакой власти и поставив себя выше автокефальных иерархов.
Тщательно рассмотрев послание Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и Временного Патриаршего Синода, и, приняв во внимание, что высшая церковная власть в России находится в тяжком пленении у врагов Церкви, несвободна в своих деяниях, а также то, что у нас нет возможности иметь с нею нормальные сношения, Священный Собор Архиереев Русской Православной Церкви заграницей определил:
1) Заграничная часть Всероссийской Церкви должна прекратить сношения с Московской церковной властью в виду невозможности нормальных сношений с нею и в виду порабощения ее безбожной советской властью, лишающей ее свободы в своих волеизъявлениях и канонического управления Церковью.
2) Чтобы освободить нашу иерархию в России от ответственности за непризнание советской власти заграничной частью нашей Церкви, впредь до возстановления нормальных сношений с Россией и до освобождения нашей Церкви от гонений безбожной советской власти, заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама. Согласно священным канонам, определениям Священного Собора Всероссийской Поместной Православной Церкви 1917-18 г.г. и постановлению Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 7/20 ноября 1920 года, при помощи Архиерейского Синода и Собора Епископов, под председательством Киевского митрополита Антония.
3) Заграничная часть Русской Церкви почитает себя неразрывною, духовно-единою ветвью великой Русской Церкви. Она не отделяет себя от своей Матери Церкви и не считает себя автокефальною. Она попрежнему считает своею главой Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра и возносит его имя за богослужениями.
4) Если последут постановление митрополита Сергия и его Синода об исключении заграничных епископов и клириков, не пожелавших дать подписку о верности советскому правительству, из состава клира Московского патриархата, то такое постановление будет неканоничным.
5) Решительно отвергнуть предложение митрополита Сергия и его Синода дать подписку о верности советскому правительству, как неканоническое и весьма вредное для Святой Церкви, как в России, так и заграницей.
Объявляя о таком нашем постановлении всем верным чадам Святой Церкви, мы уповаем, что наш Великий Пастыреначальник, Господь Иисус Христос приведет ее к благу, миру и радости и посрамит всех ее врагов.
“Да воскреснет Бог и расточатся врази Его” (67 пс. 2 ст.). Аминь.
Митрополит Антоний, архиепископ Феофан, архиепископ Серафим, епископ Сергий, епископ Гавриил, епископ Гермоген, епископ Феофан, епископ Дамиан, епископ Серафим, епископ Тихон”.

1927: 31 августа (ст. ст.) Постановление Синода митр. Сергия о переводе митр. Иосифа на Одесскую кафедру.

1927: 31 августа (ст. ст.) митр. Евлогий пишет письмо митр. Сергию с просьбой о предоставлении ему автономии, митр. Сергий в своем письме от 24 сент. отказал ему в этом.

1927: Прочитав в газете послание своего Заместителя митр. Сергия, митр. Петр поручил находившемуся вместе с ним Спасо-Клепиковскому епископу, викарию Рязанской епархии Василию (Беляеву) передать свой взгляд на декларацию. Вот что тот писал: “С 1 августа по 23 сентября я прожил в поселке Хэ Обдорского района Тобольского округа вместе с митр. Петром Местоблюстителем, и, по его поручению, должен Вам сообщить нижеследующее: Владыка получил возможность прочитать декларацию нынешнего Православного Синода и вынес от нее вполне удовлетворительное впечатление, добавив, что она является необходимым явлением настоящего момента, совершенно не касаясь ее некоторых абзацев. Владыка митрополит просил передать его сердечный привет митрополиту Сергию и всем знающим его”. (По митр. Иоанну - Доклад еп. Спасо-Клепиковского Василия от 11.11.1927. Арх. 3).

1927: 6 сент. (ст. ст.) Архиерейский Собор РПЦЗ выпустил послание о запрещении в священнослужении митр. Платона Северо-Американского и ушедшего с ним в раскол духовенства.

1927: 14 сентября. Отзыв соловецких епископов на “Декларацию”.
а) “…Мысль о подчинении Церкви гражданским установлениям выражена в такой категорической и безоговорочной форме, которая легко может быть понята в смысле полного сплетения Церкви и государства…”
б) “…Послание приносит Правительству “всенародную благодарность за внимание к духовным нуждам Православного населения”. Такого рода выражение благодарности в устах Главы Русской Православной Церкви не может быть искренним и потому не отвечает достоинству Церкви…”
в) “…Послание Патриархии без всяких оговорок принимает официальную версию и всю вину в прискорбных столкновениях между Церковью и государством возлагает на Церковь…”
г) Угроза запрещения эмигрантским священнослужителям нарушает постановление Собора 1917/1918 гг. от 3/16 авг. 1918 г., разъяснившее всю каноническую недопустимость подобных кар и реабилитировавшее всех лиц, лишенных сана за политические преступления в прошедшем (Арсений Мацеевич, священ. Григорий Петров). (Л. Регельсон, Трагедия Русской Церкви. С. 436).

1927: 8 окт. (ст. ст.) После легализации митрополита Сергия и его Синода патриарх Иерусалимский Дамиан присылает ему послание с благословением ему и его Синоду.

1927: 17 окт. (ст. ст.) Письмо митр. Иосифа митр. Сергию с отказом оставить Ленинградскую епархию: “…Вы сделали меня Ленинградским митрополитом без малейшего домогательства с моей стороны. Не без смущения и тяготы принял я это опасное послушание, которое иные, может быть, разумно, а то и преступно решительно от себя отклонили… Владыко! Ваша твердость еще сильна исправить все и настойчиво положить конец всякой смуте и неопределенности. Правда, я не свободен и не могу сейчас служить своей пастве, но ведь “секрет” этот понятен всему миру… Теперь несвободны (и едва ли будут свободны) все сколько-нибудь твердые и нужные люди… Вы говорите — так хочет власть, возвращающая свободу ссыльным архиереям под условием перемены ими прежнего места служения и жительства. Но какой же толк и польза нам от вызываемой этим чехарды и мешанины архиереев, по духу церковных канонов состоящих в нерасторжимом союзе с паствой, как своей невестой? Не лучше ли сказать: Бог с ней, такой фальшивой человеческой милостью, являющейся просто издевательством над нашим человеческим достоинством, бьющей на дешевый эффект, призраком милования. Пусть уж лучше будет так, как раньше было. Как-нибудь протянем до того времени, когда поймут наконец, что ссылками и напрасными терзаниями неодолима вечная вселенская Истина… Один компромисс может быть допустим в данном случае… Пусть они (архиереи) поселятся и на других местах в качестве временно управляющих этими местами, но с непременным сохранением прежнего места-звания… Не мирясь совестью своею ни на какой другой комбинации, я решительно не могу признать правильным состоявшегося без всякой моей вины и без всякого моего согласия и даже ведома перемещения моего на Одесскую епархию прежним безобразно-царско-распутинским порядком и требую незамедлительного перенесения моего дела из сомнительной не для одного меня компетенции вашего Синода на обсуждение усиленного Собора епископов, коему я только сочту обязанным явить свое беспрекословное послушание” (о. Вл. Цыпин…).

1927: 30 окт. (ст. ст.) Патриарх Антиохийский Григорий прислал благословение митрополиту Сергию и его Синоду и признание его временным главой патриаршей Церкви.

1927: Временно управлявший Вятской епархией епископ Виктор (Островидов), получив “Декларацию”, отослал ее обратно в Патриархию, а вслед затем и письмо с весьма мрачной оценкой документа и его автора. По мнению епископа Виктора, “Декларация” содержит “тяжелую неправду” и “возмущающее душу глумление над Святой Православной Церковью и над нашим исповедничеством за истину Божию”. (о. Вл. Цыпин…)

1927: 24 ноября (ст. ст.) Послание Константинопольского Патриарха Василия III митр. Сергию.
“…Известие, что и Ваши дела получили благополучное разрешение, что касается отношений к гражданской власти… доставило нам большое удовольствие. Надеемся, что это правильное направление будет способствовать пользе… целой и единой Русской Церкви, но никак не одной из ее частей, на которые Она теперь находится разделенной (имеется в виду обновленчество — Л. Р.)… Ответственность за прошлое тяготеет одинаково на многих и никто не может сбросить ответственности с одного на других…” В тот же день Конст-ий патриарх отправил письмо обновленческому Синоду с сообщением о получении им письма митр. Сергия Нижегородского об узаконении возглавляемой им части Церкви и с выражением надежды на примирение враждующих и созыв общего Собора с участием обеих частей Русской Церкви. (Л. Регельсон…).

1927: В декабре, желая предотвратить надвигавшееся разделение, группа духовенства и мирян Ленинграда решила предупредить об этом митр. Сергия и, если возможно, заставить изменить намеченный им курс. Их основные требования были изложены в специальном обращении, написанном в начале декабря проф. прот. В. Верюжским: «1. Отказаться от намечающегося курса порабощения Церкви государству. 2. Отказаться от перемещений и назначений епископов помимо согласия на то паствы и самих перемещаемых и назначаемых епископов. 3. Поставить Врем. Патриарший Синод на то место, которое было определено ему при самом его учреждении в смысле совещательного органа, и чтобы распоряжения исходили только от имени Заместителя. 4. Удалить из состава Синода пререкаемых лиц (в т.ч. епископа Алексия). 5. При организации Епарх. Управлений должны быть всемерно охраняемы устои Православной Церкви, каноны, постановления Поместного Собора 1917 — 18 гг. и авторитет епископата. 6. Возвратить на ленинградскую кафедру митр. Иосифа (Петровых). 7. Отменить возношение имени Заместителя. 8. Отменить распоряжение об устранении из богослужений молений о ссыльных епископах и о возношении молений за гражданскую власть» (Митрополит Иоанн (Снычев). Расколы // Христианское чтение, 1991, N6, с.23.)

1927: 13 декабря (ст. ст.) Акт об отделении от митр. Сергия, подписанный еп. Дмитрием Гдовским и еп. Сергием Нарвским (”ради мира совести отрицаемся мы лица и дел бывшего нашего Предстоятеля, незаконно и безмерно превысившего свои права”). (Л. Регельсон..).

1927: 15 декабря реакция ОГПУ на визит ленинградцев к митр. Сергию была весьма оперативной. Е. А. Тучков на присланной к нему из Ленинграда секретной докладной записке собственноручно наложил следующую резолюцию: “Т[оварищу] Полянскому].
1) Сообщите в Ленинград, что была у Сергия делегация с такими-то предложениями].
2) Предложите наиболее активных из оппозиции мирян арестовать под другими предлогами.
3) Сообщите, что мы повлияем на Сергия, чтобы он запретил в служении некоторых оппозиционных] епископов, а Ерушевич <так в тексте> после этого пусть запретит некоторых попов.
15/XII Е. Тучков” (ЦА ФСБ РФ. Дело “Всесоюзной организации ИПЦ”. Т. 9. Л. 3).

1927: В первые же годы существования восстановленного Польского государства началось разрушение величественного православного собора св. Александра Невского в Варшаве, на Саксонской площади. Тогдашний Польский Сейм, санкционировавший разрушение православной святыни, положил в основу своего решения то соображение, что этот собор являлся-де памятником и свидетелем польской неволи. Почти в течение 3 лет производилось разрушение этого собора и, наконец, в 1927 году он был взорван динамитом. Кроме Варшавы были разрушены православные соборы в городах Люблине, Калише, Влоцлавке, Плоцке и Кольцах. Была также разрушена военная церковь в Варшаве, а на ее месте сооружен танцевальный зал. (Доклад К. Н. Николаева на 2-ом Всезарубежном Соборе 1938 г. — “Положение Православной Церкви после войны”).

1927: Основана Западно-Европейская епархия РПЦЗ с приходами, храмами и общинами в Швейцарии, Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурге, Италии, Португалии и Австрии.